— Виктор Степанович, налейте уже коньяк. Мы это заслужили.
Я не стал пить. Я коротко кивнул Директору, развернулся и вышел из кабинета, сделав знак Марку Борисовичу следовать за мной. У нас оставалось ровно две недели, чтобы подготовить плацдарм для приемки того, чего этот завод никогда раньше не видел. И начинать нужно было прямо сейчас.
— Марк у тебя есть помещения, где можно разместить оборудование? — спросил я.
— На первом этаже есть помещение, там старые списанные приборы хранились. Пошли покажу.
Мы спустились на первый этаж в глухом, сосредоточенном молчании. Эйфория директорского кабинета осталась там, наверху. Здесь, внизу, начиналась суровая физика предстоящего процесса.
В коридоре возле лаборатории мы столкнулись с Вадиком. Технолог шел с кипой свежих чертежей, на ходу вчитываясь в какие-то спецификации.
— Вадим, — окликнул я его. — Бросай макулатуру. Идем с нами. Разговор есть.
Он послушно свернул к нам, почувствовав по моему лицу, что произошло нечто серьезное.
Мы подошли к вотчине Марка Борисовича. Метролог достал из кармана халата связку ключей и со скрипом отпер тяжелую дверь в смежное помещение — бывшую кладовую списанных измерительных приборов, которая пустовала уже лет пять.
Мы вошли внутрь. Свет из единственного высокого окна с решеткой падал на пустые металлические стеллажи и голый бетонный пол. Помещение было просторным, гулким и абсолютно мертвым.
— Вот здесь, — я обвел комнату рукой, обращаясь к метрологу, — через две недели будет стоять наша новая электролаборатория. Аркадий даст команду на закупку. Осциллографы, балансировочные стенды для роторов, термокамеры.
Марк Борисович критически оглядел голые стены и покачал головой.
— Здесь проводка еще брежневских времен, Алексей. Алюминий. Если мы врубим сюда тепловые пушки стендов или испытательные нагрузки, у нас кабель в стене полыхнет. Плюс нужен идеальный контур заземления, иначе твои осциллографы будут ловить наводки от кранов из четвертого цеха.
— Я сегодня же выпишу предписание Службе главного энергетика, — жестко ответил я. — Пусть тянут новый медный кабель прямо от подстанции и бьют отдельное заземление. У них две недели. Не успеют — буду разговаривать через Генерального. Теперь по сборке.
Я повернулся к Вадику. Молодой технолог смотрел на меня во все глаза, переваривая услышанное. До него начало доходить, что слухи о дронах только что стали официальной реальностью.
— Вадим, слушай внимательно. «Орланы» мы начнем собирать в четвертом цехе.
— Понял, — Вадик поправил очки, мгновенно переключаясь в рабочий режим. — Выделим изолированный участок. Оградим, поставим вытяжки для пайки. Кого из мужиков берем?
— Элиту, — отрезал я. — Михалыча и еще пару слесарей пятого разряда. Тех, у кого руки растут откуда надо, и кто умеет читать чертежи без мата. А теперь главное: твоя задача.
Я подошел к нему вплотную.
— Ты не будешь сидеть в технологическом бюро и рисовать карты сборки по голым ГОСТам из интернета. Ты наденешь халат, возьмешь стул, сядешь рядом с Михалычем и не отойдешь от него ни на шаг. Ты будешь писать техпроцесс «по живому».
Вадик серьезно кивнул:
— Хронометраж, эргономика, последовательность операций…
— Именно. Но самое главное — лови каждое их неудобство, — я постучал пальцем по свернутым чертежам в его руке. — Ты должен смотреть, где мужикам неудобно подлезть ключом, где винт перекашивается, где пайка идет вслепую. Фиксируй всё. Если нужен спецключ хитрой формы — рисуй эскиз и отдавай в инструменталку. Если нужен кондуктор, чтобы центровать плату и не погнуть штырьки — проектируй кондуктор.
Я окинул взглядом пустое помещение, представляя, как скоро здесь закипит жизнь.
— Первая партия будет собрана на голом мастерстве Михалыча и его ребят. Но когда пойдет серия в тысячу штук, у нас на сборке будут сидеть обычные работяги. И твоя оснастка, Вадим, твои приспособления должны быть такими, чтобы они собирали этот беспилотник с закрытыми глазами, как автомат Калашникова. Без единой ошибки. Справишься?
Вадик не отвел взгляда. В нем больше не было неуверенности забитого клерка. Передо мной стоял Инженер.
— Справлюсь, Алексей Михайлович. Я сегодня же начну готовить спецификации на ручной инструмент и антистатические браслеты. И переговорю с мастерами по расчистке участка.
— Добро, — я хлопнул его по плечу.
Мы остались с Марком Борисовичем в пустой комнате. Старый метролог подошел к запыленному окну и потер стекло рукавом.
— Ты открыл ящик Пандоры, Лёша, — тихо произнес он, глядя на серые корпуса соседних цехов. — Электроника — это не латунь. Там брак бывает плавающим. Там деталь может работать на стенде идеально, а в небе, при перегрузке, отключиться на микросекунду и уронить машину.