— Алексей Михайлович, нам нужно срочно корректировать бюджет, — с ходу заявил Вадик, даже не поздоровавшись.
— Вадим, я час назад вышел от Резникова, — я нахмурился, глядя на технолога. — Мы с боем утрясли смету до копейки. Что еще стряслось? Ты спецключи для сборки золотыми сделать решил?
— Хуже, — Вадик хлопнул папкой по подоконнику, подняв облачко пыли, и раскрыл ее. Внутри лежали распечатки свежих ГОСТов. — Я вчера всю ночь штудировал нормативы по электростатической защите. ESD-стандарты. И понял, что мы готовимся к войне с деревянными мечами.
Я вопросительно уставился на него. Аббревиатура ESD мне, заводскому механику, ни о чем не говорила.
Вадик ткнул пальцем в текст.
— Электростатика, Алексей Михайлович. Мы привыкли собирать железо. Латунь, сталь, чугун. Там главное — допуски, чистота поверхности и отсутствие масла под кислород. А теперь к нам едут микропроцессоры. Знаете, какое напряжение пробоя у полевого транзистора в полетном контроллере дрона?
— Ну? — сухо спросил я.
— Меньше ста вольт! — Вадик почти сорвался на крик, перекрывая шум перфоратора. — А человек, просто пройдя по обычному линолеуму в шерстяном свитере, накапливает на себе трибоэлектрический заряд до пяти тысяч вольт! Вы этого даже не почувствуете. Просто легкий щелчок, когда коснетесь ручки двери. Но если Михалыч с таким зарядом возьмет в руки плату «Орлана» — процессор мгновенно выгорит. И самое страшное, что визуально вы этого не увидите! Дрон пройдет все тесты, а потом в небе эта микротрещина в кристалле расширится от вибрации, и аппарат рухнет.
Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Мой механический мир снова дал трещину. Я продумал осциллографы, я выбил чистую сеть, но я совершенно забыл про ту среду, в которой эти приборы будут работать.
— Твою мать… — тихо произнес я, глядя на голый бетонный пол кладовой.
— Вот именно, — кивнул Вадик, воодушевленный тем, что я осознал масштаб катастрофы. — Обычные столы не годятся. Обычные халаты не годятся. Если мы не превратим эту комнату и сборочный участок в четвертом цехе в антистатические зоны, мы своими же руками будем убивать половину партии еще до того, как Марк Борисович подключит к ним щупы.
Технолог достал из папки лист, исписанный его убористым почерком.
— Нам нужен антистатический линолеум с медной лентой под ним. Нам нужны ESD-столы с рассеивающим покрытием. Антистатические стулья, браслеты заземления для каждого сборщика, специальные халаты с токопроводящей нитью и обувь.
Я взял у него лист. Список был внушительным, но абсолютно логичным. Это была не блажь, это была суровая физика микроэлектроники. Век кувалды и напильника на этом заводе официально подошел к концу.
— Срок поставки? — коротко спросил я.
— Если брать готовое из Москвы или Питера — дня три-четыре. Это стандартные позиции для радиомонтажных производств.
Я посмотрел на Вадика. За последние недели парень невероятно вырос. Он научился думать на опережение, видеть систему целиком, а не просто перерисовывать чертежи из справочников.
— Отличная работа, Вадим, — я сложил его лист пополам и сунул во внутренний карман пиджака. — Прямо сейчас бери эти свои ГОСТы и пиши официальное техническое обоснование. Жестко, с цифрами, с графиками отказов аппаратуры от статики. Приложи к этой смете.
— А вы? — спросил Вадик.
— А я пойду радовать Аркадия Ильича тем, что его гениальная оптимизация бюджета только что дала течь, — я криво усмехнулся. — Если он хочет, чтобы его дроны летали, а не падали камнем из-за шерстяного свитера сборщика, ему придется раскошелиться еще раз.
Я развернулся и зашагал к выходу из пыльной комнаты, на ходу отряхивая пиджак. Война за качество не прощала пробелов в знаниях. И мы учились прямо на поле боя.
Спустя три дня мы с Марком Борисовичем стояли на разгрузочном пандусе центрального склада. Обычно здесь царил первобытный индустриальный хаос: ревели моторы тяжелых длинномеров, матерящиеся стропальщики цепляли крюками многотонные паллеты с металлопрокатом, а в воздухе стоял густой запах солярки и ржавчины.
Но сегодня всё было иначе. Из утреннего тумана к пандусу мягко, почти бесшумно вынырнул белоснежный коммерческий фургон с логотипом дорогой логистической компании на борту. Он выглядел здесь так же неуместно, как концертный рояль в угольном забое.