— Готовлюсь к работе, Петрович, — я обернулся к нему, сохраняя спокойствие. — У нас тут проблема с литьем седел. Половина партии — под списание, если не вмешаться.
Петрович замер на месте, а Вадик едва не выронил свой планшет.
Петрович остановился в метре от моего стола, скрестив на груди ручищи. В своем белом халате, натянутом на мощные плечи, он напоминал не то хирурга-гиганта, не то заправского мясника, решившего заняться микроэлектроникой. Вадик, стоявший рядом, в таком же халате выглядел совсем уж бледно — как лаборант-первогодка, который боится собственной тени.
— Ну, Кузнецов, — пробасил Петрович, оглядывая мой стол. — Показывай свою «инженерную мысль». Вадим говорит, ты тут вчера весь вечер партию порол, а потом и вовсе сбежал.
Я молча взял со стола литое основание клапана вдоха.
— Смотри сюда, Петрович. Видишь это? — я поднес деталь почти к самому носу начальника цеха. — Это называется «облой». А вот тут, на самом седле, где слюдяной лепесток должен прилегать плотнее, чем кожа к мясу, у нас ступенька в полторы десятки. Пресс-форма косая, как совесть поставщика.
— Мои расчеты учитывают допуски литья! — пискнул Вадик. — Это допустимое отклонение по ТУ!
— Твои расчеты, Вадик, хороши для пластиковых ведер, а не для кислородного оборудования, — я оборвал его жестко. — Слюда — материал капризный. Она на такую ступеньку не ляжет, она будет вибрировать при вдохе, создавая щель. В итоге маска начнет подсасывать воздух из кабины. Ты сам-то хочешь такой маской дышать? Давай, надевай, я сейчас в баллон азота качну, проверим твои ТУ на практике.
Вадик побледнел и отступил на шаг, едва не задев плечом проходящего мимо механика в засаленной темно-синей спецовке. Тот лишь хмуро глянул на «белых халатов» и прошел дальше, позвякивая ключами.
Петрович нахмурился, выхватил у меня деталь и прищурился, разглядывая пластик на свет.
— И что ты предлагаешь? — буркнул он. — Других оснований нет, литейка новую партию только через неделю выдаст. А у меня отгрузка завтра утром.
— Предлагаю вспомнить, что мы на заводе, а не на лекции, — я вытащил из нижнего ящика стола лист мелкой наждачной бумаги. — Отойди, Вадик. Не мешай Мастеру исправлять твои ошибки.
Я разложил на идеально чистом пластике стола лист «восьмисотки». Тщательно, марлей, смоченной в спирте, протер поверхность. Чистота здесь — закон, любая соринка под наждачкой убьет плоскость.
— Смотрите, как это делается.
Я прижал основание клапана к абразиву. Движения были скупыми, круговыми, строго по вектору описываю «восьмерку». Внутренний метроном в голове отсчитывал такты. Вращение — легкий нажим — отпуск. Сначала пошел неприятный, царапающий звук — «ступенька» на седле цеплялась за бумагу. Но через минуту характер звука изменился на ровное, монотонное шипение.
Я поднял деталь, сдул пыль сжатым воздухом из пистолета и снова поднес к свету. Облой исчез. Ступенька сравнялась.
— Это только черновая, — пробормотал я.
Я сменил лист на «тысячную». Руки работали с точностью, которой у прежнего Лёхи никогда не было. Сказывался сорокалетний опыт — руки делали своё дело, даже когда голова ещё не до конца соображала. Наконец, я нанес на чистую поверхность стекла каплю полировочного состава. Еще пара минут — и поверхность седла превратилась в зеркало.
— Теперь клапан, — я взял тонкую слюдяную пластинку.
Слюда — материал капризный, ломкий. Чуть пережмешь — треснет. Я аккуратно проверил её края, обезжирил и накинул на центральный штифт. Прижал сверху фиксирующей гайкой. Пальцы чувствовали момент затяжки без всякого ключа — ровно столько, чтобы не раздавить слюду, но и не дать ей люфтить.
— Собираем, — я защелкнул узел и накрыл его резиновым чехлом.
Я поднес собранный клапан к губам и резко втянул воздух. Устройство отозвалось коротким, сочным «чмок» — лепесток идеально присосался к седлу. Я попытался дунуть обратно — клапан стоял насмерть. Ни малейшего свиста.
— Держит, — я протянул узел Петровичу. — Неси на проверочный стенд. Если реометр хоть на деление дернется — можешь выписывать мне расчет.
Петрович взял деталь, повертел её в своих лапищах. Посмотрел на замершего Вадика, потом на меня.
— Оля! — рявкнул он на весь участок. — Эту деталь на стенд! Живо!
Ольга, пожилая сборщица в безупречно чистом халате, испуганно подбежала, схватила клапан и почти бегом припустила к испытательной стойке. Весь цех замер. Даже механики у входа перестали греметь железом.