Уважаемые мои читатели. Понравилась книжка. пожалуйста, поставьте лайк. Это помогает книге продвигаться на портале.
Глава 12
Ровно в 15:30 лязгнул механизм турникета, и я вышел за стеклянные двери проходной «Металлурга».
Июльское солнце тут же ударило по глазам. Раскаленный за день асфальт заводской площади тяжело дышал жаром, плавясь под подошвами ботинок, но я этого почти не замечал. Мой внутренний фокус был смещен на плотный бумажный конверт, который сейчас надежно лежал во внутреннем кармане наплечной сумки, прижимаясь к ребрам.
Сто тысяч рублей. Грязные, пахнущие типографской краской и чужим страхом деньги Самохина. Аванс за мою потенциальную уголовную статью. Для прежнего хозяина этого тела такая сумма стала бы поводом уйти в глухой, недельный запой или словить паническую атаку. Для меня это был просто инструмент. Точно такой же, как динамометрический ключ, штангенциркуль или микрометр. А любым инструментом нужно пользоваться вовремя, жестко и строго по назначению.
По логике Главного технолога, я должен был прямо сейчас бежать в военную прокуратуру, размазывать сопли по столу и писать явку с повинной. Но мой собственный алгоритм диктовал иную последовательность операций. Сначала — устранение критической уязвимости системы. Переходить в наступление и садиться играть с государственным аппаратом нельзя, пока у тебя на шее висит петля, за которую в любой момент могут дернуть отморозки с куском арматуры.
Физическое выживание и целостность несущих конструкций — приоритет номер один.
Я отошел в глухую тень раскидистого тополя у автобусной остановки. Достал из кармана джинсов заляпанный смартфон, разблокировал экран. В списке вызовов быстро нашел тот самый номер без имени.
Гудки шли долго, вязко. Наконец на том конце щелкнуло, и сквозь фоновый шум оживленной трассы пробился знакомый хриплый баритон:
— Да.
— Это Кузнецов, — ровно, отсекая любые интонации, произнес я. — С завода.
— О-о-о, работяга! — в голосе коллектора мгновенно включилась издевательская, хозяйская ухмылка. Он почуял жертву. — Че, звонишь поплакаться, что десятку не наскреб? Я же сказал, таймер до вечера тикает. Но раз сам набрал, мы можем график сдвинуть. Прямо сейчас к твоей проходной подъехать. С монтировками. Коленные чашечки разминай.
— К проходной не надо. Менты смену пасут, — сухо отрезал я, ломая его сценарий. — Деньги на руках. Вся сумма.
На том конце провода повисла секундная, акустическая пауза. Такие клиенты, как прежний Лёха, обычно тянули резину до последнего, перезанимали у соседей, прятались по подвалам и отдавали долг жалкими кусками, бесконечно кормя контору конскими процентами.
— Пятьдесят кусков? Разом? — недоверчиво, с легким напряжением уточнил хриплый. — Ты че, почту бомбанул, Кузнецов? Или почку продал?
— Источник финансирования на баланс не влияет, — я отстранил телефон от уха и посмотрел часы. — Нал карман жжет. Хочу закрыть договор прямо сейчас и стереть ваш номер.
Собеседник хмыкнул. Жадность — самый предсказуемый человеческий рефлекс. Срубить полтинник живыми деньгами для их шарашкиной конторы было отличным закрытием дня.
— Ну давай, богатенький Буратино. Куда рулить?
— Парковка перед торговым центром «Кристалл», — я назвал самый крупный гипермаркет в двух остановках от промзоны. — Жду у центрального входа. Через полчаса.
— Людные места любишь? — презрительно фыркнул коллектор. — Жди. Будем.
Я сбросил вызов, сунул аппарат обратно в карман и закинул ремень сумки на плечо. Первый ход сделан. Заготовка закреплена в тисках. Осталось провести черновую и чистовую обработку братков на тонированном «ИЖаке», а потом можно ехать ставить мат Главному технологу.
Я зашагал вдоль раскаленной обочины в сторону торгового центра.
Асфальтовое поле перед «Кристаллом» плавилось, источая густой запах гудрона. Я выбрал позицию грамотно: встал в десяти метрах от автоматических стеклянных дверей, спиной к бетонной клумбе. Зона прямой видимости сразу трех купольных камер наружного наблюдения. Вокруг плотным потоком сновали люди с тележками, хлопали двери машин. Идеальная, освещенная среда для деловых переговоров с низовым криминалом, который не любит лишних свидетелей.
Ждать пришлось минут пятнадцать. Из плотного потока машин, с характерным дребезжанием прогоревшего глушителя, вынырнул вишневый, тонированный в глухой ноль «ИЖ-2126». Знаменитая «Ода». Машина клюнула носом, агрессивно, с визгом тормозных колодок притерлась вторым рядом прямо напротив меня и замерла, перегородив выезд какой-то малолитражке.