Пассажирская дверь со скрипом распахнулась. Из салона вылез щуплый, но жилистый, как стальной трос, парень в спортивном костюме, явно не по погоде. Водитель — остался за рулем, лишь опустив стекло. Из салона ударили тяжелые басы дешевого шансона.
Щуплый сплюнул на асфальт, окинул меня мутным, оценивающим взглядом и двинулся вперед. Его походка была пружинистой, плечи чуть опущены — классическая стойка уличного бойца, готового к броску.
— Ну че, Кузнецов? — он криво ухмыльнулся, остановившись вплотную ко мне, нарушая личное пространство. От него разило дешевым энергетиком и немытым телом. — Быстро ты сдулся. Здоровье дороже? Давай сюда бабки, продлевай абонемент на жизнь.
Он бесцеремонно протянул руку, целясь грязными пальцами прямо в замок моей сумки.
В моей прошлой жизни я руководил цехами, где контингент попадался разный. С бывшими зеками и уличной шпаной за станками нужно было разговаривать на языке физики.
Мое тело сработало на опережение, быстрее, чем он успел коснуться брезента. Я не стал отступать. Шаг вперед, жестко сокращая дистанцию до минимума, ломая ему рычаг. Моя левая рука молниеносно перехватила его запястье, пальцы намертво впились в болевую точку между лучевой и локтевой костью. Короткий, расчетливый поворот кисти на излом.
Щуплый дернулся, в его глазах мелькнула боль и искреннее удивление. Он попытался выдернуть руку, но сустав уже был заблокирован моей массой.
— Куда культяпку свою тянешь? — тихо, внятно, глядя в его расширившиеся зрачки, произнес я. — Смотри наверх, боец. Видишь черные полусферы на фасаде? Три камеры. Дернешься — сломаю кисть. А потом охрана ТЦ сдаст нас наряду ППС. Тебе нужна мокруха под запись из-за полтинника, или мы закроем сделку по цивилизованному протоколу?
Психологический расчет сработал. Обычный заводской терпила вдруг продемонстрировал знание анатомии и мертвую хватку. Щуплый зашипел сквозь зубы, но дергаться перестал. Водитель в машине напрягся, подался к окну, но выходить не спешил — камеры он тоже заметил.
Я плавно, но жестко оттолкнул его руку и расстегнул молнию сумки.
— Я сказал по телефону: закрываю долг полностью. Пятьдесят тысяч.
Парень растерянно потер ноющее запястье. Наглая ухмылка сползла с его лица, сменившись угрюмой подозрительностью. Я достал самохинский конверт, отвернул край так, чтобы браток не видел общую, стотысячную пачку, и хладнокровно, не спеша отсчитал ровно десять оранжевых пятитысячных купюр. Сложил их пополам.
Увидев хрустящий нал, глаза коллектора снова жадно блеснули. Он сделал движение, чтобы забрать деньги, но я убрал их за спину.
— Стоять. Сначала база, — мой голос оставался ровным, как гул трансформатора.
— Чего? Какая база, Кузнецов? — набычился он. — Бабки гони, я тебе квитанцию на лбу выпишу! Тут еще пеня за выезд набежала, сверху пятерку должен…
— Не грузи мне допуски, которых нет в чертеже, — отрезал я, прерывая его дешевый развод. — Достаешь свой телефон. При мне открываешь свою CRM-систему или приложуху, где вы должников пасете. Находишь мою карточку. И при мне жмешь кнопку «Погашено». Пока я не увижу своими глазами, что сервер обнулил долг — эти деньги уедут со мной, а вы вернетесь в контору пустые. Выбирай.
Парень замер. Секунд пять он сверлил меня тяжелым взглядом, взвешивая риски. Устраивать драку под объективами из-за дополнительных пяти тысяч, когда в метре от него лежит полновесный полтинник, было экономически нецелесообразно. Жадность победила уличную гордость.
Он глухо, грязно выматерился, залез в бездонный карман спортивных штанов и выудил заляпанный смартфон с треснутым экраном.
Я встал так, чтобы видеть дисплей. Браток открыл какое-то неброское приложение, вбил в строку поиска «Кузнецов А.». На экране высветилась убогая карточка с моими паспортными данными и жирной красной цифрой: «Долг: 50 000 ₽».
— Смотри, контролер хренов, — злобно тыкая грязным пальцем в экран.
Выскочило сервисное меню. Он вбил сумму, нажал «Внести платеж» и следом — «Закрыть договор». Колесико загрузки крутнулось. Страница дернулась, обновилась. Красная надпись исчезла. На её месте загорелась ровная зеленая плашка: «Баланс: 0. Статус: Закрыто».
— Пойдет? — он сунул треснутый экран мне под самый нос.
— Вполне, — я коротко кивнул и вложил свернутые купюры ему в ладонь.
Коллектор профессиональным, отработанным движением пересчитал наличность, свернул её в тугую трубку и сунул глубоко в карман.
— Больше не звоните, — сказал я, застегивая сумку.