— Я технический специалист, товарищ следователь, — продолжил я, не повышая голоса. — Моя прямая обязанность на заводе — фиксировать любые критические отклонения в производственном процессе. Особенно, когда эти отклонения грозят мне реальной тюрьмой.
Я нажал на треугольник кнопки «Play» и положил смартфон на стол, прямо поверх лабораторного акта из ЦЗЛ.
Динамик аппарата был отличным. На весь строгий, казенный кабинет прокуратуры в идеальном качестве, без малейших фоновых помех, зазвучал бархатный, уверенный, барственный голос Главного технолога Самохина:
«…Я могу помочь тебе. Решить эту твою проблему раз и навсегда. Достать из этой долговой ямы… Если ты вдруг вспомнишь одну важную деталь… Что в тот день пришел на работу с сильного похмелья и случайно перетянул резьбу… Здесь сто тысяч рублей, Кузнецов. Пойдешь к следователю, напишешь, как всё было… Экспертизу ЦЗЛ мы оспорим…»
Запись длилась чуть больше трех минут. Я не выключал её до самого конца, пока из динамика не прозвучал скрип открывающейся двери кабинета технологов.
Майор юстиции медленно, словно у него отказали ноги, опустился в свое кресло. Ярость на его лице испарилась без следа. Вместо неё губы следователя медленно, миллиметр за миллиметром, растягивались в хищной, абсолютно счастливой и безжалостной улыбке матерого охотника, которому отчаявшаяся дичь сама принесла себя на блюдечке.
Он смотрел на мой дешевый смартфон так, словно это был слиток чистого золота высшей пробы. И для него это действительно было так. Давление генералов, звонки из профильного министерства, истерики директора завода о срыве ГОЗа — всё это теперь не имело абсолютно никакого значения.
Одно дело — производственная халатность и бракованный металл, которые при большом желании, армии адвокатов и высоких связях можно спустить на тормозах, переквалифицировав статью. И совершенно другое — задокументированный, прямой подкуп свидетеля в ходе активного уголовного дела.
— Статья триста девятая Уголовного кодекса Российской Федерации, — почти промурлыкал следователь, с наслаждением смакуя каждое слово, словно глоток хорошего коньяка. — Подкуп свидетеля в целях дачи им ложных показаний. До подследственности военной прокуратуры не дотягивает… но я с огромным, садистским удовольствием прямо сейчас передам эти материалы в гражданский Следственный комитет. Там за такого жирного, упакованного гуся, как ваш Главный технолог, ухватятся мертвой хваткой. Это гарантированная посадка, Кузнецов. Без вариантов на УДО.
Офицер брезгливо сгреб в сторону испорченный бланк явки с повинной, вытянул из стопки абсолютно чистый протокол и звонко щелкнул шариковой ручкой. Вся его суточная усталость куда-то улетучилась, смытая мощным выбросом адреналина.
— А ты далеко пойдешь, Алексей, — майор с нескрываемым уважением посмотрел на меня. — Грамотно сработал. Хладнокровно. Как по учебнику. Ну, давай начнем всё сначала. Пиши заявление о давлении со стороны руководства и попытке подкупа при исполнении.
Я придвинул к себе чистый лист бумаги и взял ручку.
В моей сумке лежал остаток самохинских денег, о происхождении которых я тактично умолчу, списав их на «личные накопления», если вообще зайдет речь. Мой долг был полностью, до копейки погашен. А Борис Аркадьевич, абсолютно уверенный в своей безнаказанности и гениальности, только что, моими руками, вырыл себе персональную, очень глубокую могилу.
Шах и мат
Глава 13
Среда закончилась триумфально, а утро четверга началось с невероятной, давно забытой легкости.
Я шагал к центральной проходной «Металлурга», подставляя лицо утреннему июльскому солнцу, которое уже вовсю разогревало асфальт. Впервые за долгие месяцы на моих плечах не висела удушающая невидимая плита. Оставшиеся от самохинской взятки пятьдесят тысяч рублей были надежно спрятаны дома — распиханы между плотными страницами старого советского справочника по металловедению. Мой внутренний баланс был в плюсе, а голова работала четко и ясно.
Но стоило мне переступить порог мужской раздевалки цеха, как меня оглушил плотный, возбужденный гул голосов. Обычно хмурые и молчаливые по утрам работяги сегодня напоминали растревоженный улей. Они торопливо натягивали белоснежные халаты, перебивая друг друга.
— … прямо в ресторане брали, прикинь! — азартно вещал молодой сборщик Саня, размахивая рукавом халата. — Говорят, прям мордой в стол уложили! Маски-шоу, все дела!
— Да он там коньяк элитный глушил, победу над прокурорскими праздновал, — басил кто-то из ветеранов из-за соседнего ряда шкафчиков. — Только нагрянули не военные, а гражданские следаки. Из Следственного комитета. Статья тяжелая — подкуп свидетеля. Закрыли нашего Бориса Аркадьевича в СИЗО, до суда теперь не выйдет!