Мы вылетели из приемной Директора в коридор, словно нас выбросило мощной взрывной волной. Марк Борисович сжимал в потном кулаке смятый приказ с синей гербовой печатью — наш единственный легальный пропуск в жизнь. Он уже готов был рвануть всем своим грузным телом вниз по парадной лестнице в сторону цехов, когда я жестко схватил его за рукав измятой рубашки, тормозя на ходу.
— Марк Борисович, стой! — резко окрикнул я его. — У нас в карманах только два целых корпуса. Третий я лично распилил ножовкой в лаборатории для спектрометра. А лаборатория и военпред ждут пять готовых редукторов на стенд. Нам не хватает металла.
Метролог резко затормозил, его ботинки скрипнули по ковру. Глаза расширились от понимания простейшей арифметической ошибки. Он с досадой хлопнул себя свободной, грязной рукой по блестящему лбу.
— Седьмой склад! Заначка! Ящик под стеллажом! — выдохнул старик, мгновенно бледнея. Он тут же метнулся к висевшему на стене коридора карболитовому аппарату внутренней заводской связи. Сорвал трубку, лихорадочно, сбиваясь, накручивая диск. — Иваныч! Иваныч, мать твою, ты амбарный замок на решетку еще не повесил⁈ Стой там, насмерть стой, не вздумай закрывать седьмой склад и сдавать ключи на вахту! Директор добро дал, военное положение, я с личным приказом Генерального бегу!
Бросив трубку мимо рычага, он отрывисто кивнул мне, и мы сорвались с места. Из прохладного, тихого «Белого дома» мы выскочили прямо в душный, пыльный заводской двор и рванули бегом к дальним заброшенным ангарам.
У скрипучих, ржавых ворот седьмого неликвидного склада уже переминался с ноги на ногу ошарашенный, недовольный кладовщик Иваныч, сжимая в руках пудовый навесной замок и готовясь идти домой. Он открыл было рот, чтобы начать по привычке ругаться на конец смены и нарушение регламента, но Марк Борисович с ходу, вместо приветствия, ткнул ему прямо под нос смятую бумагу с влажной синей гербовой печатью Директора.
— Открывай, Иваныч! Я не шучу, военное положение по заводу! Открывай, или тебя завтра вместе со мной уволят! — рявкнул тяжело дышащий Метролог.
Кладовщик только удивленно крякнул, увидев роспись Самого, и торопливо, гремя цепью, лязгнул засовом, распахивая перед нами тяжелую металлическую створку в пыльную темноту.
Мы пролезли в душный, застоявшийся полумрак, миновали пустые стеллажи и бросились к дальней слепой зоне у кирпичной стены. Лихорадочно, обдирая руки, раскидали строительный мусор и гнилые доски поддонов. Я подцепил ломом крышку того самого деревянного ящика. Внутри, в густой, потемневшей от времени консервационной смазке, ровными рядами лежали идеальные латунные корпуса четырехсотой серии. Спящий резерв исчезнувшей страны.
Марк Борисович, не заботясь о чистоте одежды, сгреб своими мозолистыми руками еще четыре увесистые болванки — с запасом, на всякий случай, если фрезеровщик дрогнет и запорет деталь — и рассовал их по глубоким карманам брюк так, что дешевая ткань затрещала по швам.
— Всё! Я в механичку! — бросил старик, разворачиваясь. Глаза его горели лихорадочным, фанатичным боевым блеском инженера, получившего шанс. — Ни на шаг от станков не отойду. Лично буду стоять над душой у каждого фрезеровщика и гальваника, пока они этот металл в идеал не выведут! Лёша, жди меня на сборке, готовь инструмент!
Он тяжело, но быстро умчался в сторону механических цехов, а я, не теряя ни секунды, быстрым шагом отправился в Планово-диспетчерский отдел выбивать комплектующие.
В ПДО женщины-учетчицы уже собирали сумочки, готовясь уходить домой, но прямой звонок из приемной Директора произвел эффект разорвавшейся кассетной бомбы. Когда я переступил порог, отдел гудел как улей. Новый внутренний заказ на экстренные испытания провели по электронной складской базе за считанные, рекордные минуты. Бюрократия умела работать быстро, когда в затылок дышала прокуратура.
Вскоре мне на руки, под роспись в журнале, выдали тяжелый пластиковый поднос с заветной комплектацией. Я шел по бетонным коридорам завода к своему участку и чувствовал себя хирургом, который несет донорские органы для срочной, жизненно важной пересадки. Новенькие, блестящие хромом штуцера, упругие калиброванные пружины, тончайшие медные мембраны и фторопластовые клапаны.
Когда я вышел на улицу, чтобы перейти в свой четвертый сборочный цех, дневная смена как раз закончилась. Из распахнутых ворот производственных корпусов потянулись вереницы усталых работяг, спешащих к проходной. Июльские густые сумерки постепенно накрывали огромную территорию предприятия. Завод засыпал. Но не весь.