Рядом со мной судорожно, с каким-то влажным, пугающим всхлипом втянул воздух Марк Борисович. Старый метролог побледнел. Он тяжело оперся локтем о край стальной станины испытательного стенда, инстинктивно, сжав ткань грязной рубашки, схватившись свободной рукой за левую сторону груди. Для него эта медленно ползущая вверх черная стрелка означала физический и карьерный конец. Окончательный крест на сорокалетней репутации, гарантированный срыв ГОЗа и неминуемое уголовное дело за махинации с неучтенным складским резервом.
Савельев повернулся к начальнику ИЛ, который уже обреченно опустил глаза в бетонный пол.
— Иван Андреевич, фиксируйте технический отказ в протоколе. Испытания провалены на финальной стадии, — чеканил подполковник. — Я возвращаюсь в Управление писать рапорт в Министерство. Завод можно закрывать, а вашему Директору пора сушить сухари и искать хорошего адвоката.
Начальник лаборатории мрачно, не поднимая головы, кивнул и потянулся дрожащей рукой за ручкой.
А я стоял и неотрывно, гипнотизируя шкалу, смотрел на манометр. Я наглухо отсек злорадный голос военпреда, отсек сбитое, хриплое дыхание Марка. Включил холодную, безжалостную инженерную логику.
Хронология фактов. Я собрал этот узел несколько часов назад своими руками. Лично, под лупой, вывел геометрию фторопластового клапана в идеальное зеркало на куске замши. Прибор только что прошел жесткую, резонансную вибрацию — ни одна законтренная мной гайка не ослабла ни на микрон. Затем была климатика: выморозка до минус пятидесяти и агрессивный нагрев в печи до плюс шестидесяти. Латунь корпуса и медь мембран сжимались и расширялись с разными коэффициентами, но прибор выдержал колоссальный температурный удар в сто десять градусов.
Внутренняя механика редуктора физически, по всем законам сопромата, не могла рассыпаться именно сейчас. В сухом, теплом помещении, на банальном, статичном переводе системы в тупиковый режим без расхода газа. Моя ручная сборка была безупречной. Я верил своим рукам больше, чем этому манометру.
Но если сам прибор исправен, а манометр упрямо показывает рост давления — значит, замкнутая система стенда не герметична. Газ находит выход наружу, и автоматика стенда пытается компенсировать падение. Куда он уходит?
Мой взгляд, работая как сканер, скользнул по измерительной магистрали стенда. От выходного латунного штуцера моего опломбированного редуктора отходила толстая трубка лаборатории, прикрученная тяжелой стальной накидной гайкой. Это было единственное внешнее, разъемное соединение во всей этой цепи. То самое место, которое местные, задерганные планом лаборанты крутили гаечными ключами туда-сюда при каждой новой установке тестируемого прибора.
Я молча, не говоря ни слова, шагнул к столу оператора, взял дежурную пластиковую банку с густой мыльной эмульсией и жесткую щетинную кисточку.
— Куда⁈ Отошел от изделия! — рявкнул Савельев, делая широкий шаг наперерез и перегораживая мне дорогу. — Испытания окончены! Редуктор опломбирован!
Я проигнорировал его погоны. Жестко обогнув опешившего от такой наглости военпреда, я подошел вплотную к стенду, щедро макнул кисть в банку и густо, жирно мазнул мыльным раствором по стальной накидной гайке лабораторного трубопровода.
Секунда. Две.
Прямо на глазах у всех пятерых человек в лаборатории, на стыке моего латунного штуцера и стальной гайки казенного стенда начал стремительно, пульсируя, надуваться прозрачный, переливающийся в безжалостном свете люминесцентных ламп мыльный пузырь. Достигнув размера пятирублевой монеты, он с легким, мокрым хлопком лопнул, осыпав металл мелкими брызгами, и на его месте тут же начал стремительно расти следующий. Газ хлестал наружу.
— Иван Андреевич, — мой голос прозвучал в гудящей тишине сухо, ровно, без единой капли эмоций. Я обернулся к застывшему с поднятой ручкой начальнику ИЛ. — У вас на измерительной магистрали жесткое падение давления. Травит кислород прямо из-под накидной гайки вашего лабораторного трубопровода. А манометр показывает это как рост выходного давления в редукторе, тупо пытаясь компенсировать утечку в атмосферу.
Не дожидаясь их реакции, я потянулся к красным вентилям стенда, перекрывая общую подачу кислорода и сбрасывая высокое давление в магистрали.