— Иван Андреевич мне уже отзвонился по внутренней линии, пока вы шли сюда по коридорам с бумагами, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес Генеральный. — Рассказал про весь этот ваш спектакль в лаборатории. И про «дубовую» медь на измерительном стенде, которую не могли найти три дипломированных инженера с высшим образованием, а нашел простой слесарь-сборщик.
Он неспешно обошел стол и остановился прямо напротив меня, изучая мое испачканное мазутом лицо.
— Ты собрал изделия из старья, которые с первой попытки выдержали форсированный ГОСТ. Ты настроил их так, что мой Главный метролог только руками развел. А потом ты технично, опираясь на факты, утер нос военпреду, защитив свою сборку доскональным знанием работы сложного лабораторного оборудования.
Генеральный прищурился, и в его глазах блеснул холодный, расчетливый интерес.
— Ответь мне, Кузнецов. Только честно, без цеховых баек. Кто ты такой на самом деле? Откуда ты взялся на моем заводе? Потому что обычные, рядовые слесари-сборщики с четвертым разрядом так не работают. У них просто нет такой квалификации и таких мозгов.
Я спокойно выдержал его давящий взгляд, не отведя глаз. Скрывать свои навыки дальше не имело никакого практического смысла, да и не получилось бы при всем желании. Завод жил, мы отбили первую атаку. И теперь пришло время занять на этом предприятии то место, которое позволит мне развернуться по-настоящему, на полную мощность.
Пружина сжалась до предела. Пора было делать следующий, решающий ход в этой партии.
Глава 20
Тяжелая дубовая створка захлопнулась за спиной вышедшего военпреда Савельева, намертво отсекая кабинет Генерального директора от внешнего мира.
И только в эту секунду, когда щелкнул замок, невидимая стальная арматура, державшая нас всех в вертикальном положении последние двое суток, со звоном лопнула. Напряжение, вдавленное в бетонные перекрытия, рухнуло нам на плечи.
Генеральный директор тяжело, как куль с песком, осел в свое роскошное кожаное кресло. Он закрыл глаза и с хрипом, похожим на звук стравливаемого из пробитого баллона воздуха, выдохнул. Секунд десять в кабинете было слышно только это сиплое, прерывистое дыхание человека, который только что чудом увернулся от летящего в лоб локомотива.
Марк Борисович, не спрашивая разрешения и наплевав на все нормы номенклатурного этикета, рухнул на ближайший стул. Старый метролог трясущимися залез в карман своих испорченных брюк. Вытащил помятую пачку дешевых сигарет. Пальцы не слушались, ломая тонкий картон. Он выудил зубами одну сигарету, чиркнул зажигалкой и жадно, втягивая щеки, закурил прямо здесь, под детекторами дыма и табличкой «Не курить».
Сизый, едкий дым поплыл над полированным столом из красного дерева. Генеральный директор открыл глаза, посмотрел на дымящего подчиненного, но не сказал ни слова упрека. Он молча выдвинул нижний ящик стола, достал пузатую бутылку французского коньяка и три простых, тяжелых граненых стакана. Никаких изящных снифтеров. Сейчас нужна была стеклотара для жесткой антистрессовой терапии.
Директор плеснул в стаканы на три пальца. Один молча пододвинул курящему Метрологу, второй подтолкнул по полировке ко мне. Свой стакан он взял обеими руками, словно тот весил пуд, и выпил залпом, как горькую микстуру.
Марк Борисович затушил окурок прямо в дорогую хрустальную пепельницу, схватил стекло и влил коньяк в себя, даже не поморщившись. Запил стресс.
А я свой стакан трогать не стал. Мне сейчас нужен был не алкоголь, а стопроцентный контроль над ситуацией. Старый Лёха Кузнецов внутри моего тела радостно заскулил при виде спиртного, требуя дозы, но я жестко, намертво перекрыл эту тягу. Мой мотор работал на чистом расчете.
Виктор Степанович оперся пудовыми кулаками о столешницу и тяжело посмотрел на меня. Хмель мгновенно разогнал кровь по его жилам, возвращая на землистое лицо привычный властный цвет. Его взгляд кардинально изменился. Это был уже не взгляд затравленного чиновника, ждущего наручников. Это был цепкий, сканирующий взгляд хищного управленца, который привык препарировать людей и оценивать их реальную полезность.
— Иван Андреевич мне уже отзвонился по внутренней линии, пока вы спускались, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес Генеральный. — Рассказал про весь этот ваш спектакль в лаборатории. И про «дубовую» медную прокладку на стенде, которую не могли найти в упор три дипломированных инженера, а нашел простой цеховой слесарь-сборщик.
Директор обошел стол и остановился прямо напротив меня, изучая мое испачканное мазутом лицо.