Механизм мягко втянул бумагу. Через пару секунд лист плавно выехал в приемный лоток, источая легкое тепло. Аркадий Ильич взял документ за края и поднес к свету настольной лампы.
Текст лег безукоризненно. Последняя строчка — «…беру на себя» — заканчивалась ровно в трех миллиметрах над размашистым, агрессивным росчерком пера Бориса Аркадьевича. Ни один, даже самый дотошный эксперт-криминалист Следственного комитета не сможет доказать, что текст был напечатан позже, чем поставлена подпись. Это был оригинал. Смертельный, подлинный оригинал.
Аркадий Ильич отложил бумагу в сторону и принялся за второй документ. Это было Техническое задание на закупку, в котором намеренно, сухим инженерным языком были расширены допуски по пористости и химическим примесям в латуни. Именно этот документ легализовывал тот самый мусор, который разлетелся в шрапнель на испытательном стенде. Снабженец снова выверил отступы, вложил второй бланк с подписью Самохина и нажал «Печать».
Спустя минуту на столе лежали два документа, которые полностью, на сто процентов перекладывали всю вину за коррупционную схему и срыв ГОЗа на плечи Главного технолога.
Но для создания идеального «Щита» не хватало одного, финального штриха.
Снабженец достал из внутреннего кармана пиджака дорогую, тяжелую перьевую ручку с золотым пером. Ту самую, которой он обычно подписывал многомиллионные контракты. Он пододвинул к себе свежеотпечатанную Служебную записку Самохина и в левом верхнем углу, там, где обычно ставятся резолюции смежных отделов, размашисто, уверенно вывел:
«В работу. Оплатить со спецсчета немедленно. Основание: личная гарантия и техническое требование Главного технолога».
И поставил свою подпись. Задним числом.
Круг замкнулся. Аркадий Ильич откинулся на спинку кресла и удовлетворенно вздохнул. Теперь, юридически и фактически, отдел снабжения представал в роли простых, исполнительных кассиров. Они просто выполнили категоричный, истеричный приказ технического руководства завода. Они не металлурги, они не заглядывают в микроскопы и не проверяют химический состав. Главный технолог приказал купить у конкретной фирмы и взял ответственность на себя? Снабжение взяло под козырек и перевело деньги. Точка.
Аркадий Ильич достал из ящика стола самую обычную, потертую картонную папку-скоросшиватель. Проколол дыроколом свои шедевры бюрократической алхимии вместе с копиями платежных поручений и подшил их внутрь. Папка не должна была выглядеть новой или специально подготовленной. Она должна была выглядеть как часть повседневного, рутинного документооборота, которую честный Директор по снабжению вытащил из архива по первому же требованию следствия.
Он посмотрел на часы. Время близилось к обеду. Пора было нанести визит вежливости в кабинет на первом этаже, где сейчас расположилась следственная группа гражданского СК, и добровольно, с лицом шокированного предательством коллеги менеджера, передать эти бумаги правосудию.
Но прежде чем встать, Снабженец на секунду замер. Его расчетливый мозг переключился с закрытой проблемы на новую, еще не изученную угрозу.
Самохин — уже труп. С ним всё ясно. Но как, черт возьми, этот цеховой слесарь смог сдать партию из тридцати приборов, если на балансе завода нет ни килограмма нормальной латуни? Безопасник по телефону сказал: «нашли советский неликвид на седьмом складе».
Аркадий Ильич нахмурился. Седьмой склад был заброшен еще в девяностых. Чтобы найти там нужный металл, мало быть просто удачливым. Нужно было точно знать, что искать, где искать, и главное — нужно было обладать железной волей, чтобы заставить Главного метролога пойти на должностное преступление и вскрыть опечатанный ангар в обход всех инструкций. А потом еще и продавить военпреда Савельева на приемку этой неучтенки.
Обычный слесарь с похмелья на такое не способен. На такое способен только матерый, жесткий аппаратный игрок с огромным производственным опытом.
Снабженец нажал кнопку селектора на столе.
— Слушаю, Аркадий Ильич, — тут же отозвалась его личная секретарша.
— Леночка, сделайте мне одолжение, — мягко произнес он, не сводя задумчивого взгляда с картонной папки. — Позвоните в отдел кадров. Пусть срочно, в течение десяти минут, принесут мне на стол личное дело Кузнецова Алексея Михайловича. Слесарь-сборщик четвертого разряда, работает в четвертом цехе.
— Кузнецова? — удивилась Леночка. Обычно Директора по снабжению интересовали дела как минимум уровня начальников цехов. — Хорошо, Аркадий Ильич. Сейчас организую.
Аркадий Ильич взял в руки папку с компроматом на Самохина и поднялся из кресла. С бывшим Главным технологом партия сыграна. Но оставлять на заводе этого умного работягу было категорически нельзя. Как только уляжется пыль с прокуратурой, Кузнецова нужно будет уничтожить. Раздавить административно, вышвырнуть с волчьим билетом и стереть в порошок.