Снабженец поправил галстук, бросил быстрый взгляд в зеркало, натягивая на лицо маску озабоченного, честного руководителя, и вышел из кабинета. Правосудие не любит ждать.
Аркадий Ильич спускался по широкой парадной лестнице заводоуправления на первый этаж неспешно, с достоинством человека, который полностью контролирует свою жизнь и бизнес-процессы. Его дорогие туфли из мягкой итальянской кожи бесшумно ступали по ковровой дорожке. В левой руке он расслабленно держал ту самую, слегка потертую картонную папку с документами, которая должна была стать надгробной плитой для его бывшего компаньона.
Следственная бригада гражданского Следственного комитета, оперативно перехватившая дело у военной прокуратуры, расположилась в просторном кабинете отдела кадров, временно реквизированном под нужды следствия. Возле двери маячил скучающий боец спецназа в черной маске и с автоматом на груди.
Аркадий Ильич вежливо кивнул бойцу и, коротко постучав костяшками пальцев по двери, нажал на ручку.
В кабинете царил типичный оперативный хаос. На составленных вместе столах громоздились горы изъятой документации, системные блоки компьютеров и какие-то журналы.
За центральным столом сидел старший следователь по особо важным делам — сухощавый, лысеющий мужчина лет сорока пяти с цепким, тяжелым взглядом. Он был без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей, галстук ослаблен.
Снабженец переступил порог, мгновенно принося с собой в этот казенный ад ауру дорогого парфюма и непоколебимого спокойствия топ-менеджера.
— Добрый день. Майор юстиции Воронов? — мягко, с легкой, располагающей полуулыбкой поинтересовался Аркадий Ильич.
Следователь оторвался от изучения какого-то табеля, откинулся на спинку стула и смерил вошедшего сканирующим, рентгеновским взглядом.
— Он самый. А вы, надо полагать, Аркадий Ильич? Директор по снабжению? — голос следователя прозвучал сухо и с явной профессиональной издевкой. — Ждал вас. Только собирался выписывать повестку на допрос. Ваш коллега, господин Самохин, сейчас в камере очень много и очень красочно про вас рассказывает. Говорит, вы организатор всей этой схемы с левой латунью, а он — несчастная жертва ваших манипуляций.
Следователь хмыкнул, всем своим видом показывая, что таких «управленцев» он щелкает на завтрак пачками.
Но Аркадий Ильич даже не моргнул. Улыбка на его лице сменилась выражением глубокой, искренней человеческой печали и профессионального разочарования. Он подошел к столу и сел на предложенный жесткий стул напротив майора.
— Я понимаю Бориса Аркадьевича, — с тихим вздохом произнес Снабженец. — Истерика, страх, тюремная камера… В таком состоянии человек инстинктивно пытается переложить вину на кого угодно. Завод большой, бюджеты колоссальные. Но я пришел к вам сам, добровольно, не дожидаясь ваших повесток, господин майор. Потому что я, как руководитель одного из ключевых направлений, заинтересован в кристальной прозрачности расследования не меньше вашего.
Он положил свою картонную папку на заваленный бумагами стол следователя и медленно пододвинул её к Воронову.
— Что это? — прищурился майор, не спеша прикасаться к картону.
— Это, товарищ майор, факты. Сухие, скучные, бюрократические факты, лишенные тюремных эмоций Бориса Аркадьевича, — уверенно, глядя следователю прямо в глаза, ответил Аркадий Ильич. — Как только я узнал о событиях на испытательном стенде и о задержании Главного технолога, я немедленно поднял весь архив отдела снабжения по этой злополучной закупке. И то, что я там обнаружил, повергло меня в шок. Я счел своим гражданским и служебным долгом незамедлительно передать эти оригиналы вам.
Следователь скептически скривил губы, но папку всё же открыл. Откинул верхнюю обложку.
Первым сверху лежал оригинал Технического задания на закупку литейных заготовок. Воронов пробежался глазами по тексту, затем его взгляд опустился в самый низ страницы.
— Узнаете подпись? — негромко подсказал Снабженец. — Это личная подпись Главного технолога Самохина. Обратите внимание на пункт четыре. В нем Борис Аркадьевич, обладая исключительным правом на формирование технических требований, своей личной властью расширяет допуски по пористости и химическим примесям для этой конкретной партии латуни. По сути, он легализует закупку низкосортного сплава, подгоняя заводские ГОСТы под возможности какого-то левого гаражного литейного цеха.