Майор Воронов нахмурился. Он перевернул страницу. Под ТЗ лежала та самая, свежеотпечатанная, но гениально скомпилированная Служебная записка с вдавленной, абсолютно подлинной подписью Самохина.
Следователь начал читать вслух, не веря своим глазам:
— «…в исключительном порядке произвести закупку литейных заготовок у ООО „ПромСпецСплав“ как у единственного поставщика… Всю полноту ответственности за качество конечного изделия и возможные технологические риски беру на себя».
Воронов замолчал. Тишина в кабинете стала осязаемой. Майор был опытным волком. Он понимал, что Самохин в СИЗО может кричать что угодно, бить себя в грудь и клясться здоровьем матери, что это снабженцы подсунули ему брак. Но вот эта бумага — официальный внутренний документ с оригинальной, синей подписью Главного технолога, в которой он в приказном порядке требует купить металл у конкретной «прокладки» и берет на себя всю уголовную ответственность — это был бронебойный снаряд. Это был железный, неоспоримый состав преступления по 285-й и 286-й статьям УК РФ (Злоупотребление и превышение должностных полномочий).
— А теперь взгляните на верхний левый угол этой записки, господин следователь, — мягко, хирургически точно добил Снабженец. — Там стоит моя виза. «Оплатить. Основание: личная гарантия и техническое требование Главного технолога».
Аркадий Ильич развел руками, демонстрируя абсолютную, стерильную прозрачность своего отдела.
— Поймите специфику нашего производства, майор. Отдел снабжения — это не металлурги. У меня работают логисты, экономисты, закупщики. Мы не заглядываем в микроскопы, мы не делаем спектральный анализ сплавов и не понимаем в резонансных вибрациях. Наша задача — купить то, что требует техническая дирекция. Если Главный технолог завода, человек с профильным образованием и допуском, пишет мне официальную бумагу, что ему срочно, для спасения гособоронзаказа нужен металл именно от этой фирмы, и ставит свою личную печать входного контроля качества… Какое право я имею ему отказать? Юридически мы выступили в роли простых кассиров. Выполнили приказ. А Борис Аркадьевич, оказывается, цинично использовал нас втемную для своей коррупционной схемы.
Воронов молча смотрел на документы. В его голове складывался идеальный, красивый, легко доказуемый в суде пазл. Ему не нужно было лопатить сотни транзакций, проводить сложные перекрестные допросы и доказывать сговор группы лиц. Снабженец только что принес ему на блюдечке с голубой каемочкой стопроцентно готовое, закрытое дело на единоличного организатора хищений. Самохин жадный, Самохин подписал, Самохин взял ответственность. Идеально. Палка срублена, повышение обеспечено.
Следователь медленно закрыл папку и впервые посмотрел на Аркадия Ильича без профессиональной агрессии. В его взгляде промелькнуло невольное, циничное уважение к человеку, который так грамотно и элегантно умеет выходить сухим из дерьма.
— Оригиналы подписей мы, конечно, отправим на криминалистическую почерковедческую экспертизу, — дежурно, скорее для проформы, произнес Воронов.
— Отправляйте, — спокойно, не моргнув глазом, улыбнулся Аркадий Ильич. — Я буду только рад, если следствие установит их абсолютную подлинность. Нам на заводе скрывать нечего. Гнойник должен быть вырезан.
Снабженец поднялся со стула, элегантно застегнул пиджак на среднюю пуговицу.
— Если понадобятся дополнительные разъяснения или моя подпись в протоколе допроса в качестве свидетеля — я всегда в своем кабинете на четвертом этаже. Завод должен работать, господин майор. Желаю удачи в расследовании.
Он вежливо кивнул и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Оставив следователя наедине с идеальным предательством.
Глава 23
Аркадий Ильич сидел за своим массивным столом, но кофе в его тонкой фарфоровой чашке давно остыл. Перед ним лежала тонкая, потертая картонная папка с тесемками, которую десять минут назад по его требованию принесла секретарша Леночка.
Личное дело № 4815. Кузнецов Алексей Михайлович.
Снабженец с хирургическим вниманием изучал дело простого работяги.
Он открыл обложку и медленно, вдумчиво начал листать страницы, исписанные казенным почерком инспекторов отдела кадров. Он искал логику. Искал понятную, простую схему, объясняющую, почему этот человек вдруг стал поперек горла его безупречно выстроенному бизнесу.