Секунд десять ничего не происходило. Я лежал, тяжело дыша, ожидая реакции. А затем по венам, словно кто-то повернул невидимый вентиль на магистрали, побежало тяжелое, густое, расслабляющее тепло.
Сосуды, сжатые до состояния стальных нитей, начали медленно расширяться. Бешеный, панический стук крови в висках стал постепенно стихать, переходя в ровный, мощный рабочий ритм. Я поднял правую руку и посмотрел на свои пальцы. Мелкая, противная дрожь уходила прямо на глазах. Мышцы снова обретали твердость, послушность и контроль.
Это было отвратительное, унизительное чувство зависимости. Ощущение того, что кусок плоти диктует условия моему разуму. Но это дало результат — тепло вернуло мне контроль над телом. Аварийный сбой был купирован.
— Вот так, — врач забрал у меня из ослабевших пальцев пустую мензурку и удовлетворенно кивнул, глядя на то, как розовеет мое лицо. — Кризис сняли. Мотор задышал.
Он подошел к раковине, сполоснул стаканчик и повернулся ко мне, вытирая руки полотенцем. Взгляд его стал более миролюбивым, профессиональным.
— Завтра утром придешь ко мне перед сменой. Начнем нормальный, плавный медикаментозный вывод. Выпишу тебе таблетки, будем ставить капельницы после работы. Будем постепенно, по графику снижать нагрузку, пока твои рецепторы полностью не очистятся. Но резко рубить этот канат я тебе больше не дам. Понял меня?
— Понял, доктор, — глухо отозвался я, откидываясь на жесткую подушку.
— Лежи. Пока физраствор не докапает, я тебя отсюда никуда не отпущу. До конца смены будешь на больничном листе, — отрезал врач, усаживаясь за свой стол и придвигая к себе журнал амбулаторного приема. — Спи давай, стахановец.
Я закрыл глаза. Лекарство, каким бы мерзким оно ни было, сделало свое дело. Тело погружалось в тяжелую, спасительную полудрему.
За толстыми стенами медпункта огромный завод «Металлург» продолжал жить своей суровой, ритмичной жизнью. Гособоронзаказ был сдан. Технология в цеху восстановлена. Моя первая, самая кровавая битва была выиграна.
Ремонт моего физического носителя только начинался.
Глава 24
Следующее утро началось для меня с глухой, ватной медикаментозной пустоты.
Старый цеховой эскулап сдержал свое слово. За полчаса до начала смены я сидел у него в кабинете, методично глотая прописанную горсть разноцветных таблеток — транквилизаторы, ноотропы, препараты калия и магния для поддержания изношенного мотора. Химия работала грубо, но эффективно. Бешеной тахикардии не было, сосуды не скручивало жгутом, а руки налились свинцовой, но абсолютно уверенной тяжестью. Физический носитель функционировал в штатном режиме, пусть и на резервном питании.
Я сидел за своим сборочным столом в четвертом цеху и спокойно, доводя движения до машинного автоматизма, собирал очередную партию редукторов. Лицо, если верить отражению в мутном стекле раздевалки, напоминало посмертную маску — бледное, осунувшееся, с глубокими тенями под глазами. Зато разум был кристально чист.
Около десяти часов утра ровный, привычный ритм моего участка внезапно дал сбой. Ко мне, лавируя между тележками с деталями, почти бежал мастер участка Андрей. Лицо у него было красное, потное, а в глазах читалось неподдельное, искреннее недоумение пополам с легкой паникой.
Он затормозил у моего стола, тяжело дыша.
— Кузнецов… ты чего натворил-то, а? — сдавленным полушепотом спросил мастер, нервно оглядываясь на работающих мужиков. — Ты где опять залететь успел? Мы же только ГОЗ сдали, только выдохнули!
Я спокойно отложил динамометрический ключ на пластик столешницы.
— Работаю в штатном режиме, Андрюха. Брак не гоню, норму выполняю. В чем проблема?
— В чем проблема⁈ — мастер вытер лоб рукавом синего халата. — Только что на пульт диспетчера звонила Светочка. Личный секретарь Генерального! Понимаешь? Сам Директор требует тебя к себе в кабинет. Срочно, бросай всё и бегом на четвертый этаж! Светочка сказала — прямо сейчас! Лёха, да за всю мою жизнь тут Генеральный ни разу простого слесаря к себе на ковер не вызывал! Тебя увольнять, что ли, с милицией будут?
Я мысленно усмехнулся. Секретариат работает четко. Иллюзия мирного времени на заводе закончилась. Если Генеральный вызывает меня наверх, минуя всю управленческую цепочку в виде начальников цехов, значит, игра пошла по-крупному.
— Увольнять так увольнять, — ровным голосом ответил я, поднимаясь со своего жесткого табурета. — Смену передаю, Андрюха.