Я слышал, как Барий и Керн спорили, стоит или нет отгородиться огнём. Керн возражал, мол огонь отпугнёт простых зверей, но магически изменённые твари захотят проверить, что горит и не несёт ли это угрозу. Может они и не подойдут вплотную к каравану, но это привлечёт к нам излишнее внимание. Барий аргументировал тем, что сумерки сгущаются и мы всё равно скоро не будем видеть дальше своего носа.
Спор закончил Кай. Он предложил сделать артефакты ночного зрения и раздать их возничим и всадникам.
Внезапно меня резко вынесло из фургона, падая спиной в траву, я выхватил револьверы. Выстрел! Вот это инстинкты, подумал я, тело справилось быстрее мысли.
Перед Алым упала серая тень. Тот резко затормозил.
— Скальный барс, — в ужасе прошептал он.
Крупная серая кошка уже летела со скалы прямиком на Алого, когда я на неё среагировал. Она выбрала Алого, как самого слабого и легкодоступного.
Караван остановился, а я принялся разделывать добычу. Внезапно я услышал жалобное мяуканье.
— Пирит, — позвал я, — сможешь достать котёнка?
Я ткнул в сторону звука. Пирит посмотрел наверх. Слишком темно.
— Тебе подсветить? — предложил я.
— Спугнём, — засомневался Пирит.
— Возьми, — Кай протянул только что сделанный артефакт ночного зрения.
Пирит быстро собрался, взял верёвку, какие-то крюки, прицепил сумку с чем-то сыпучим на пояс, прихватил еще какие-то премудрости — понятия не имею, с чем и как ходят по горам.
Воспользовавшись остановкой возничии принялись поить лошадей. Марфа раздала перекус. Я же предложил приготовить мясо барса на нормальном костре. После недолгих пререканий сделали по-моему.
Я запалил магический костёр, чтобы не тратить время на хворост. И пока я заканчивал снимать шкуру, мясо успело приготовиться. Мне досталась печёнка, завёрнутая в лаваш с овощами. Ели уже на ходу.
Пирит вернулся вовремя. Серый котёнок оказался совсем мелким. Я передал его Каре. Женщина, как никак, разберётся, что с ним делать — у неё же инстинкты. Девушка с трепетом взяла пищащее недоразумение и напоила его молоком. Удаляясь я слышал, как она назвала его Яром.
Барий с Керном побоялись брать с собой кровоточащую тушу и поспешили покинуть место убийства.
Дальше мы ехали в темноте. Все жутко устали. Я предложил разделиться, одни лягут спать, а потом сменим друг друга. Иначе мы банально не доедем. Герит уже вернулся к нам — путь впереди был свободен.
В результате обсуждения решили оставить одного всадника и четырёх возничих, остальные ложатся спать. Я был самым бодрым, поэтому перебрался на Ворона. Остальных лошадей мы привязали к телегам.
Рядом с нами вяло перемещался сборный табун. Время охоты, подумал я. С одним хищником мы уже столкнулись, а ведь мама кошка просто пошла посмотреть, что за звуки доносятся из долины. И тут мы внизу, удобная добыча, не удержалась. Случайность, не более.
Вдалеке виднелась громадная туша великого гибня. Я поравнялся с Пиритом, поскольку вся семейка охотников спала, я счёл гнома наиболее сведущем в поведении диких животных.
— Как думаешь, куда они двинутся дальше? — я кивнул в сторону вожака.
Пирит задумался, поглядывая в сторону сборного стада.
— Часть из них лесные жители. По идее, они должны вот-вот распасться на группы, — гном замолчал. — Остальные наверное двинутся вверх по реке и постепенно будут расселяться по долине.
— А великий гибень? Он же лесной? Сразу в лес пойдёт, или проведёт расселение?
Пирит в сомнении покачал головой.
— Наверное уведёт поредевший табун дальше. Говорили, что великий гибень следит за порядком в лесу. Не успокоится, пока не разведёт стада по новым местам обитания.
Я попросил Пирита рассказать о гномьем городе. Оказалось, у гномов два крупных города. И мы едем в Тиндул, потому что он ближе. Тиндул на гномьем — кузнец. Я решил не демонстрировать знание языка, лишний козырь мне не помешает. В гномах я зла не чую, но много ли я видел гномов? К тому же, когда речь зашла о городе, я заметил, как Барий кинул напряженный взгляд в сторону Кая. А значит есть что-то, во что они меня не стали посвящать.
Как только я начал клевать носом, растолкал Керна и завалился спать. Меня не стали будить до конца поездки. Проснулся я сам уже в городе, во дворе крепкого трехэтажного особняка. Солнце стояло высоко, но еще не перевалило за полдень — позднее утро, констатировал я.
Вокруг сновали слуги и бегали дети. Меня обнюхал дворовый пёс и умчался по своим делам. Я огляделся.