— Я по имению носился с Антипом. Дела принимал. Приду на пироги в другой раз. Всенепременно приду, только вот разберусь маленько с делами, а то не то, что на пироги, пожрать нормально минуты нет. А скажи мне вот что, Тихон… Ты говорил, что тебя со службы попёрли, когда граф Потапов погиб. А до этого ты где служил?
— Так в Московском уезде и служил, ВашБродь, — Тихон несмело присел, держа спину ровно. — Сашку Синицына, юнца желторотого, обучал мобилем править. Теперь они вон что, Александр Егорович, целый капитан. Да вы не смотрите, что он суровый. Он парень-то хороший. Справедливый. Цепкий. И умный.
— Умный, — побарабанил я пальцами. — Это мне и нравится меньше всего… Тихон, а когда бунт был, в девятьсот семнадцатом, ты служил?
— Конечно, ВашБродь, — удивлённо подтвердил Тихон. — Я с девятисотого, как мне двадцать годков стукнуло, и служу. Служил.
Оговорку я мимо ушей не пропустил. Может, не в силах отставной вояка смириться с увольнением. А может, и не увольнялся он вовсе.
— Бунт застал?
— Да как не застать-то, ВашБродь? Всех Летучих туда кинули. Смертники, стервецы, народ подбили. Много тогда вышло на площади. Да приказ отдан был гражданских щадить. Мы ужом вертелись, ища иголку в стоге сена.
— Гражданских? Армии у бунтовщиков не было?
— Да какая армия, — отмахнулся Тихон. — Ежели бы у них армия была, разве ж мы бы справились? Не-ет. Бунтовщики мелкими группками ходили. Хоронились, сами не показывались. Смуту сеяли. Магией работали.
— А Крепость? Стояла?
— А что ей сделается? Стояла. Туда стянули государственные силы. Армии-то государевой под Москвой не было. Вся рассредоточилась по стране, чтобы, значит, на угрозы реагировать. Да не так-то много той армии и осталось. Всё, что было, бросили на защиту от Гнили. Да только армейские там больше лясы точили, в Крепости.
— То есть, по Крепости никто не ударил? — всё больше хмурясь, уточнил я.
— Нет. Народ взбаламутили, перепугали. Беспорядки устроили. Взрывы в центре были, это точно. Домов изрядно пострадало. Мы сдержали, и помощь от благородных пришла. И матушка ваша, Её Сиятельство Евлалия Степановна Охотникова, тоже привела силы в подмогу Государю Императору. Его Императорское Величество Константин Алексеевич даже выходил говорить к народу.
Игрушечный переворот какой-то. Пришли, повзрывали, постреляли, потешились. И ушли, оставив на поле кукольного боя часть погибших соратников. Зачем?
— Ладно, Тихон. Вот тебе моё распоряжение. Нынче у нас какой день?
— Так субботний, ВашБродь, — удивлённо ответил Тихон.
— Ага. Даю тебе ещё выходной, завтра. Жалование тебе Антип Макарович выдал? Авансом, за первый месяц, на обустройство?
— Так точно, ВашБродь.
— Ну так иди, обустраивай семейное гнёздышко. В понедельник в Москву едем. Возможно, долго не получится с родными повидаться. А пока мне дела свои порешать надо.
— Так я вот о чём, ВашБродь, — оживился Тихон. — Тут, на селе, нашёлся один ветеран, из Летучих. Ещё раньше меня служил. Так мы посидели, погутарили, помянули товарищей общих. И вот нам какая мысль пришла. Отставные служивые — люди не старые. Других профессий не имеют. Это я вон, шофёр, крепкие руки всегда работу найдут. А у многих и того нет. А пенсия, в общем, хорошая, но разве ж разгуляешься, да с семьёй?
— И?
— И подумал я тут, — воодушевлённо продолжил Тихон, аж приподнявшись из кресла. — Может, вам отряд набрать? Ну, из отставных? Они, может, люди немолодые. Но умом крепки. Да и мастерство не пропьёшь. А у вас завод вон без охраны. Да и в Июневке не помешало бы. После того, как на вас покушались. А то, может, мы с Иваном покумекаем? Ну, с ветераном этим. Товарищей поспрошаем? Я бы вам верных людей привёл, Ваше Сиятельство!
Я улыбнулся краем губ. Если ты, Тихон, под чужую дудку пляшешь, то идея отличная. Обложить меня и пасти всем скопом.
А если нет? Если он всерьёз старается? Да и, правда его, охрана нужна. А людей все одно со стороны набирать. Где ж мне верных-то взять?
— А славно ты это придумал, Тихон Петрович, — одобрил я, выудив из памяти отчество шофёра. Тот аж приосанился. — Действуй. Переговори с людьми. Как будешь готов, список мне подашь, а там я уже побеседую.
— Спасибо, Матвей Павлович! — подскочил Тихон и снова принялся кланяться. — Спасибо! Для многих это — единственный шанс службу продолжить.
Ага. Конечно. Отставных вояк с боевым опытом Летучих и в поломойки нигде не наймут. Верю.
— Иди с миром, — отпустил я шофёра и, едва дверь закрылась, снова откинулся на спинку кресла. За стеной раздался невнятный хохот горничных. Интересно, как хорошо слышно из спальни, что в кабинете говорят?