Отворив скрипнувшую калитку, я вошёл во двор. И был без промедления атакован околисом, сидящим на цепи. Громадная рыжая тварь с белыми подпалинами на шерсти, зубастой пастью и огромными, затянутыми бельмами глазищами. Видят они, ещё как видят, твари. Этот зверь поопасней гролка был. И даже жимедю способен фору дать, невзирая на его мощь и скорость.
Ядовитая пасть щелкнула в паре сантиметров от ноги, и я шустро сплёл сеть. Слабенькую, но прочную. Негоже гостям сторожевых псов… то есть, околисов убивать. Придержать тварь и будет.
Спелёнутый околис завалился на бок и жалобно заскулил. Сеть не вредила, но обжигала при попытке её сбросить.
— Полежи малость, — почти ласково попросил я и осмотрелся.
Двор был просторным. Тут и сарай широкий, и притулившаяся поленница, и колодец. А изба глубже стоит, от калитки метров двадцать будет. Бегло пройдясь по двору, я подкрался к двери избушки. Смутили меня следы. Будто и от сапогов, да размер великоват. В Матвее Павловиче росту почти два метра, нога немаленькая. А в следе, кажется, две моих вширь поместятся. В длину полторы. Велик хозяин-то. Или снаряжение у него непростое. Да кто его знает, чего могли люди придумать за триста-то лет.
Дверь, правда, тоже под стать: широкая, высокая, я прошёл свободно. Изба немаленькая, но комната всего одна. Широкая русская печь по правую руку, колченогий стол, буфет старенький с исцарапанными дверцами. По левую руку кровать, правда, размеров скромных, мне вот-вот чтобы умоститься. Сундук с домотканным покрывалом поверх и ещё один стол, узкий. Весь завален бумагами вроде свитков.
— Прямо избушка знахаря, — уважительно оценила Аннушка за моим плечом, и я аж подпрыгнул.
— Аня! Тебе велено было в засаде сидеть!
— Боязно стало, Матвей Палыч, — без тени вины пояснила АнМихална. — Я видела, как ты магию применил. Потом тишина. Я и решила — или убили тебя, или ранили. А мне всё равно без тебя не выбраться. Поспешила на помощь.
Аннушка без стеснения прошла в хозяйственный угол и зашуршала чужими припасами. Я же стал перебирать бумаги: они заинтересовали куда больше, чем возможность поживиться.
— О, Матвей, здесь картошечка в котелке. Варёная!
— Не ешь, — через плечо бросил я, изучая сокровище, попавшее ко мне в руки. — Мы не знаем, ядовита пища или нет.
Жевание за спиной смолкло. Но через миг Аннушка беззаботно отозвалась:
— Ладно. Будем считать, проверили на том, кто наименее ценен.
Я уже её не слышал. В моих руках лежала карта Гнили. Большая, подробная, кропотливо составленная. Я пока ещё не определил, где именно мы находились и откуда пришли, но одно то, что на карте были размечены извитые тоннели Нутра, способные кратко вывести из одной области в другую, уже окупало риск посещения избушки.
— Матвей.
Голос у Аннушки так изменился, что я вздрогнул. Тонкий, высокий, напряженный.
— Что?
— Там будто движется кто-то. И похож на человека, и нет. Большой. К калитке идёт.
Я быстро оглядел избушку. Выйти не успеем, заметит. Сердце подсказывало, что встречаться с хозяином нам не стоит. Во всяком случае, не рассмотрев его предварительно. Но и спрятаться было негде.
— На печь! — скомандовала Аня, указав на задернутую занавеской лежанку.
Тайник так себе, но под кроватью хорониться ещё глупее. Мы забрались на печку, надеясь, что наше движение с улицы незаметно. Я успел сунуть за пазуху свиток с картой и быстрым движением пальцев снять сеть с околиса. Тот сразу же разразился раздражённым лаем. А следом мы услышали и шаги. Тяжелые. Размеренные.
Едва успев задёрнуть за собой занавеску, прижались друг к другу, скрючившись и не дыша. Котомки Аня сообразила затолкать в ноги. Я приник к щели.
Дверь отворилась, и в избу шагнуло нечто.
Глава 10. В гостях у монстра.
Дверь отворилась, и в избу шагнуло нечто.
Я видел смутно, сквозь прореху в пестрой занавеске.
Высокий силуэт, с меня ростом, закутанный по макушку в холщовые тряпки. На руках перчатки до локтя, будто металлические, но без блеска и гибкие, не мешавшие пальцам двигаться. На ногах сапожищи из такого же материала, с широкой, толстой подошвой. Таким ни туман не страшен, ни острая трава. На груди и спине пластинчатая защита, ремнями стянутая. Голова замотана, ни волос не видать, ни подбородка. Только маска на глазах чудная, металлическая, с округлыми стеклами непрозрачными.
И не понять, мужик ли, баба ли. Разве что крупный, сволочь, не по-женски. А ростом-то мне и АнМихална не уступала. Еле поместились с ней на печи.