Напрягая память, я провел пальцем от линии к линии, повторяя последовательность элементов вышивки. Дверь скрипнула и ушла вниз. Вспыхнул слабый красноватый свет.
Передо мной начиналась лестница, убегавшая куда-то вглубь.
— Смелее, Матвей Павлович, — пригласил Антип и легко подтолкнул в спину.
Я не успел изумиться фамильярности, сделав пару шагов по инерции, как дверь захлопнулась, отсекая нас с Антипом от прочего мира. Выглянув из-за плеча слуги, я обнаружил гладкую металлическую поверхность.
Никаких панелей с узорами с обратной стороны двери не было.
Глава 13. Подземные чудеса.
Никаких панелей с узорами с обратной стороны двери не было.
Ловушка? Неужели даже первый день не прошёл тихо? Я подобрался, соображая, что могу противопоставить Антипу без магии. Мужик-то крепкий, хоть и ниже меня ростом. Плечи вон широченные. Механик, привык, значит, железяками ворочать. А Матвейка, даром, что каланча, жилистый и худощавый.
— Испугались, Матвей Палыч? Неужто вовсе ничего не помните?
— Я маменьки лицо только неделю назад вспомнил, Антип. Волосы льняные и голубые глаза. Папеньку до сих пор смутно припоминаю. Мне такую болтанку в мозгах устроили, я после допросов себя с трудом вспоминал. По дому хожу, какие-то детали узнаю, а остальное всё равно как чужое, — тихо и серьёзно сообщил я. — Перетряхнули до ниточки, всё искали, как Охотниковы бунт собирались поднять. Сволочи. Погоревать даже не дали…
— А как же вы без магии-то оказались, Матвей Павлович?
Вопрос, вроде, сочувственный, а будто с хитринкой. Чей он, Антип? Свой, преданный роду, или чужой? Захаров прихвостень, ядовитая змея? Или сыскарями подослан?..
— Не помню. Когда в Кроховке меня брали, я сознание потерял ненадолго.
— А как папенька вас от дворянских щенков защищал, которые потешались над пустым графским сынком, помните?
Я посмотрел в упор и смолчал. Вопрос был с подвохом, я с подвохом и смотрел. Чтобы по-всякому понять можно было. Если Антип слуга родителей или пособник Захара, он должен знать, что магия у Матвейки была. Значит, и защищать его Павлу не от чего было.
— Ну да что попусту болтать, Матвей Павлович, идёмте. Поглядим, авось, что и вспомните. Не бойтесь, вам ничего не грозит.
Выбора у меня не осталось. Либо самому вниз, либо через Антипа наружу. Стараясь держаться полубоком, пошёл. Антип за спиной насвистывал лихой народный мотивчик, шагая широко и беспечно. Пару раз едва мне на пятки не наступал.
Ступеней я насчитал аж пятьдесят штук. Лестница свивалась улиткой, с каждым десятком заворачивая налево. В конце концов, я упёрся носом в очередную металлическую дверь с панелью.
— Открывайте, Матвей Палыч.
Не задумываясь, я повторил узор. Эффект нулевой. Дверь осталась на месте, даже не дрогнула, зараза. Антип продолжал настырно свистеть над ухом. Разозлившись от того, что чувствую себя дураком, всмотрелся в линии и точки. И вспомнил. Следующий фрагмент вышивки. Набрал, осторожно ведя пальцами линию. Сработало! С едва заметным шипением дверь ушла вниз.
Я переступил порог и замер, не веря своим глазам. Передо мной предстал натуральный ангар. Просторный, с высокими сводами, отделанными металлическими листами. Света и воздуха было много, даром, что глубокое подземелье.
— Проходите, Матвей Павлович. Вы надысь желали владения осмотреть. Осматривайтесь, милости просим.
Я не мог понять, откуда в тоне Антипа столько покровительственности. И почему тогда он так лебезил передо мной во время представления слуг? Но пошёл я молча, не затевая выяснения отношений. Только головой крутил по сторонам, удивляясь каждому увиденному закутку.
А здесь их было много. Дверь выходила на небольшую площадку, с которой открывался отличный вид на всё подземелье. Широкая лестница вела вниз, к рабочим помещениям.
Все немалая площадь была разделена перегородками. Какие повыше, какие пониже, какие и вовсе плотные, на стекло похожие. Но я и с кольцом на пальце распознал, что они напитаны магией: субстанция иногда рябила, размывая картинку перед глазами.
В каждом закутке работали люди. Много. Всего в ангаре под сотню человек, по грубой прикидке.
Вот трое молодых мужчин склонились над огромным чертежом. Один выводил линии, второй в сторонке подсчитывал что-то, изредка бросаясь отрывистыми фразами. Третий заполнял нижний угол чертежа данными под диктовку. А первый сверялся с внесённым, намечая новую линию.
Немного дальше в закутке попросторнее был обустроен мастеровой стол. За ним восседал грузный седобородый мужик. С рылом, с каким только мочёными яблоками на городской ярмарке торговать. На лбу у него гнездилась странная конструкция из двух окуляров. Один, удлинённый окуляр, с рядом выдвижных стёкол, мужик опустил на правый глаз. И виртуозно работал миниатюрными инструментами. Как держал-то их своими ручищами.