— Четыре, Ваше Сиятельство. В Июневке у Охотниковых владения обширные. Гниль не смеет сюда лезть.
Конечно, не смеет. Если я в догадках прав, и Евлалия Степановна была магом смерти, значит, в имении должен храниться её артефакт.
Я прошёлся и до скотоводческих построек. Коров было много, навскидку, голов двести только дойных. Овец и коз не наблюдалось вовсе. Зато птичий двор переплюнул мои невесёлые ожидания.
— Антип, а почему мяса на столе так мало? Стадо-то вон какое роскошное.
— Так уговор с Государем же, Матвей Палыч. Вы, видать, в Кроховке-то хозяйством и вовсе не интересовались. Налог берут. Чем жирнее земля, чем богаче выпас, тем большую долю выделяем в казну. В городах-то пасти негде. Вот и жируют…
— В городах производство, — внезапно хмуро вклинился Григорий. — И жировать там некогда. Знати, разве что… Простите великодушно, Ваше Сиятельство. А простой люд работает, не покладая рук, с четырнадцати лет уже принимают. И пайки скромные совсем.
— Да ты не обижайся, Гриш, — с улыбкой остановил я соглядатая. — Каждый кулик своё болото хвалит. Антип в городе-то и не крутился.
— Да что я там забыл-то, среди камней, — пробурчал слуга себе под нос.
— А почему мы мелкий скот не держим? Шерсть наверняка тоже в цене? — перебил я бубнёж Антипа.
— Государь повелел так. Здесь травы хорошие, сочные, удои отличные наши бурёнки дают, мясо жирное. Да и Гниль к нам не лезет. Без шерсти оно всяко обойтись можно, а без пропитания туго…
Я задумчиво кивнул, не выдавая своего замешательства. Впрочем, тут, видимо, и расположение играет роль. До столицы близко, с полсотни километров всего будет. Шерсть-то полежит, а продукты свежими доставить надо…
После краткой обзорной экскурсии я занялся тренировкой. Физическая подготовка Матвейки порадовала, но выносливости парню не хватало. Я, отыскав в запасах одежды простые рабочие брюки, принялся нагружать молодой организм. Антип не без удовольствия подглядывал, шныряя по двору по своим делам. Вот прохвост, а. Чьих же ты будешь…
Едва сдерживая нетерпение, я решил, что к тренировкам неплохо бы пробежки добавить. Бегать в удовольствие будет по утренней заре, когда воздух ещё чистый, свежий, и люди к рабочим местам тянутся. Может, чего и подсмотрю. Но, чтобы убить время, направился лёгкой трусцой маршрут наметить.
Антип моему примеру ожидаемо не последовал. Зато присоединился Гришка. Когда мы, вырвавшись за пределы хозяйственных построек, побежали вдоль кромки луга к ближайшему селу, Григорий неожиданно заговорил:
— Нашли что-нибудь, Матвей Павлович? Вы уж простите, что я наедине без титулов, но мы, в каком-то роде, коллеги.
— Пока ничего, что могло бы свидетельствовать о вине моих родителей, — скупо отозвался я.
— А о невиновности?
— Тоже ничего. Но имение — лакомый кусок. На сравнительно небольшой территории сосредоточился резерв продовольствия. Полагаю, нашлись бы желающие наложить лапу.
Разговор сбивал дыхание. Бежать стало тяжелее. Гришка же ровно держал темп, словно бегать под светские беседы ему было не в новинку. Впрочем, могло и так статься. Магии я в нём не чувствовал из-за кольца, но слабого приглядывать ко мне бы не приставили.
— Маловато для того, чтобы подставить род. Хотя, одно то, что Гниль вашу землю не прибирает, дорого стоит. Вам секрет Охотниковых неведом?
Да чего уж проще, артефакт мага смерти где-нибудь в недрах дома. Или гаража.
— Увы. Я до Гнили прогуляюсь обязательно, вблизи гляну, может, что увижу.
— Много приходилось её видеть?
— В Кроховке-то? Прилично. Подумаю, чем она здесь отличается.
— Внутрь не суйтесь. По крайней мере, без резолюции Анны Михайловны. Без неё сгинете.
Угу, аж десяток раз. Мне без Аннушки-то как раз удобнее будет. Только магию бы раскачать.
— Разумеется, я только вдоль Грани пройдусь.
— Хорошо, Матвей Павлович. Держите меня в курсе.
Да прямо вот после завтрака и стану ежедневно исповедоваться. Раскатал губу.
Не получив от пробежки ожидаемого удовольствия, я повернул назад, едва достигнув сельской околицы. На широком пенёчке сидела девушка, подобрав под себя ноги, и махала мне приветливо. Дуняша.
— Подождите меня здесь, Григорий, будьте любезны, — бросил я и поспешил к Дуняше.
Она склонила голову набок и глянула на меня хитрющими глазами. Ну чисто кошка. Ещё и потянулась сладко.
Наконец, я смог разглядеть её как следует. Простое сельское платье, стянутое поясом, подчёркивало и пышную грудь, и крутые бёдра. Ладная фигурка была у Дуни, что уж и говорить. Анне Михайловне фору дать способна. А гривы похожи у них были. Густые, шёлковые. Только у Аннушки каштановой волной на плечах лежали, а Дуняша лентой перевязала медово-русую волну мелких кудряшек.