— Не откажусь, Григорий. Пробежимся?
Убегавшегося и преисполненного впечатлений Гришку сморило вскоре после ужина. Переодевшись в тёмные штаны и рубаху, я спустился в ангар. Антип уже ждал меня в гаражном отсеке, развернув на столе карту Российской Империи. Только она была гораздо подробнее той, что он предложил мне первый раз в кабинете.
— Слышал, Гришка вас повалял сегодня? — поинтересовался Антип с лукавой улыбкой.
— Было дело. Да полежать-то я завсегда готов, особенно ради благого дела.
— Понимаю, Матвей Палыч. Ну, как он?
— Не понял пока. Но любит броски и подсечки. Может, натаскивали на то, чтобы обездвижить и связать. На убийцу не тянет, в жизненно важные зоны даже глазом не выцеливает. Кольцо с пальца соскользнуло, Антип. Чуть не попался. Надо бы его поджать.
— Сделаем, не переживайте. А теперь давайте о деле, вам ехать скоро.
— Погоди. Когда кольцо с пальца соскользнуло, на меня Дуняша упала. И, похоже, прикрыла от Гришки. А до этого я с ней… ночь провёл. И магию стал лучше чувствовать. Почему так?
— Давайте про дело сперва, — вздохнул Антип. — Потом объясню. С Дуняшей и опосля разобраться можно, а вот противника в лицо знать надобно.
Я ещё вчера попросил Антипа обрисовать мне положение дел от и до, сославшись на истрёпанную менталистами память. Тот недоверчиво покачал головой, но согласился.
— Смотрите, Матвей Палыч. Гниль почти всё подъела. Живого места на нашем Отечестве не оставила. Пастбищ и полей мало, они все в имениях сосредоточились. То есть, единого продовольственного резерва нет. Каждый поставляет, чем богат. В городах тоже навострились пищу производить. Но это вы сам лучше поглядите, я только по рассказам и знаю. За продовольствие отвечает Государев род. Константин Алексеевич, Его Императорское Величество, — Антип сунул мне в руки портрет, выполненный на плотной бумаге. На меня смотрел молодой мужчина, не больше тридцати пяти лет. Строгий, подтянутый, с аккуратной бородкой и щегольски завитыми усами. Сразу Князь Рудаков вспомнился — было в них едва уловимое сходство. Но Государь, в отличие от Фёдора Ивановича, был поджар и тонок чертами.
— Здесь мы никому не мешали. Долю свою исправно отправляли, ЛяльСтепанна следила, чтобы недостачи не было. А что излишки… так они у всех, кто на своей земле растит. Государь не гневается, если населению хватает.
Я вспомнил слова Григория про скудный паёк и засомневался. Но перебивать не стал.
— Кое-где сумели отстоять места добычи, рудники и шахты. Да и Гниль на них не лезет, не по вкусу ей, видать. Не расширяется. Больше от набегов тварей страдают. Тут мы тоже не при делах. Сырьё закупаем, конечно, под свои нужды, но платим хорошо. Полюбовно всё. С теми же Жуковыми, что тоже взялись лётомобили разрабатывать, дружим.
— С Гнилью кто борется?
— Войска. Есть гарнизоны в ключевых точках, есть Летучие отряды.
— Как справляются?
— Каком кверху, — хмыкнул Антип. — Магию жизни, сами знаете, Гниль жрёт и добавки просит. Туда природников набирают. Стихийников. Остановить не могут, задержать получается. От расширения Гниль только крепости на артефактах и держат. Но на каждый пятак земли крепостей не напасёшься. Вокруг крупных городов только ставят.
Я почесал подбородок, мимоходом отметив, что перед приездом Аннушки надо бы побриться. А то обзаведусь жиденькой бородёнкой, как у механика Прохора. Хотя, Аннушке после нескольких дней в Гнили со мной и не привыкать…
— Антип, говорят, Шестерня артефактом служит. Чем заряжают?
— Тайна сия великая есть, — пожал плечами Антип. — Государственная. Никому не разглашают. Мы сами уже голову сломали.
— А у папеньки Шестерня откуда?
— Так их продают потом. Отработанные. В коллекции. ПалЛяксаныч и скупал, чтобы секрет разгадать.
Так. Второй повод для нападения на род Охотниковых. Может, до чего додумался Матвейкин папенька?
— Хорошо. Какие же области нас интересуют?
— Железнодорожная. Подчиняется министерству путей и сообщений. Заправляет род Колесовых. Князь старый помер годков пять назад. Правит наследничек, Иван Николаич. Заносчивый, с крутым нравом. Искусство любит. Особливо то, у которого ножки хороши. Вы вот сегодня про зависимость сказали, Матвей Палыч. Так от Ивана Колесова люди как от мора бегут. Да не все убегают. Но Государь спускает ему грехи, за заслуги, значит, перед Отечеством. Колесовы железные дороги проложили. Два века род трудился. И сейчас обеспечивают. У нас материалы берут.
Значит, слабое место — бабы. Ну, тут я ничем Колесову глянуться не мог. Придётся искать подходы.