— Есть ещё кто?
— Есть, — скривился Антип. — Министерство финансов. Ведает им род Маржиновых. Илья Ильич, мужик пожилой, жадный, дотошный.
— А мы-то ему каким боком не вышли? Налог не платим?
— Платим. Честно. Но под Маржиновым левые оружейные потоки. А они на наших материалах все. Он пытался ПалЛяксаныча прогнуть, не вышло. С тех пор зуб точит.
— На чём его взять?
— Сынок у него есть. И две дочки на выданье. Девки-то ладно. А сын — хлыщ, разгильдяй и картёжник. Слюнтяй, каких мало. Но отца чтит. Рука-то кормит.
Так, у Маржинова дыра в кармане в виде сыночка. И две девки. Уже хоть что-то.
— Вот на него я, Матвей Палыч, думаю. Самый подозрительный. Где оружие, там и бандиты.
— Много их сейчас?
— Хватает. Ну и третий, до кучи. Третья, вернее. Торговое министерство. Возглавляет Владимир Николаевич Прытников. Он-то ничего. Но от света удалился, аудиенции добиться — великий труд. Дочка его рулит. Ирина Владимировна. Перезрелая баба, а замуж спихнуть не удалось. Не идёт. И, говорят, молоденьких любит.
А вот тут я как ключик к замочку подошёл. Надо будет свести близкое знакомство с Ириной Владимировной. Главное, чтобы Аннушка обижаться не начала.
И тут впервые я ощутил, как радостно забилось сердце в предвкушении встречи с Аннушкой. За всеми делами я и думать о ней забыл. А теперь понял, что соскучился.
— Хорошо, Антип. Расклад я понял, в общих чертах. Попробуем рыбку в мутной водице половить. Может, Анна Михайловна и подсобит.
Антип свернул карту, помялся, но ничего не сказал. Отвернулся. Я глянул заинтересованно.
— Говори уже. Вижу, держишь на сердце что-то.
— Вы, Матвей Палыч, не в обиду будь сказано, на Потапову-то губу не раскатывайте.
— Почему?
— Батюшка её, Михаил Потапов, к трону больно близок был. Дружны они были со старым императором.
— А с молодым?
Антип вздохнул, отложил карту и юрко опустился напротив, склонившись ко мне.
— Государь наш, Константин Алексеевич, рано без отца-то остался. Двадцать пять ему было, как преставился старый император. А матушка-императрица давно родами померла. И Михаил Потапов на правах друга семьи опекал молодого Императора и его сестёр. Десять лет минуло, заматерел Константин Алексеевич. Характер, поговаривают, не сахар. Упрямый, вспыльчивый. Не женился покуда — не смогли заставить. Но к Потапову прислушивался. Уважал. Сгинул Потапов при странных обстоятельствах. Теперь Анна Михайловна одна наследницей осталась. Официальные-то обязанности не ей отошли, но прочее…
Я заинтересовался. Аннушка мне показалась женщиной простой и лёгкой, несмотря на все рассказы о тайной службе.
— Погоди. Расскажи подробнее. Чем занимался Потапов?
— Министр военных дел. И неплохо справлялся. Судачат, что убили его. Официально — геройски погиб под Петербургом, когда очередной раз Гниль поползла шибко, а он самолично возглавил зачистку. Странное дело было.
— Зачем министру самому в пекло лезть?
— Дык не штабной-то он был, Михаил Потапов. В кабинетах не сидел. Ежели угроза какая пострашнее, то говорил, в поле оно всё лучше видно. Но шепчутся, мол, вперёд-то хорошо смотрел, а назад мало оглядывался.
Понятно. Свои. Заговор. Не тот ли, что и Охотниковых подвёл?
— А с Анной-то что?
— Так говорят, под Потаповым весь тайный сыск был. И Анна Михайловна на себя приняла руководство. Девка вздорная, то скандал учинит, то конфуз. Сплетни вокруг неё что пчелы над ульем вьются. Но, чуется мне, напускное оно. А дочка-то в отца пошла. Вроде, гуляет направо-налево, а всегда там, где самое интересное заваривается.
— Меня под её поруку отпустили, Антип. А я ей помочь должен изменников выловить. Сомневается, что Охотниковы предатели.
— А вы никак бабе верить удумали, Матвей Палыч? Все они одним миром мазаны. Глазки-то овечьи, а в душе любого околиса вокруг пальца обведёт.
Глава 17. На охоте и поползать не зазорно.
Да какие же овечьи они, глазки? Жёлтые, лисьи, хитрющие, ласковые.
Анна Михайловна вышла из мобиля сама, без помощи, и устремилась ко мне с искренней улыбкой. Я не отказал себе в удовольствии к ручке приложиться. Вдохнул Аннушкин запах и подумал, что приложился мало. Надо бы целиком. И к грудкам, затянутым в узкий длинный сюртук, и к крепким ножкам в облегающих брюках.
Прогулялись по имению, осмотрели мои владения. Григорий порывался сопроводить, но АнМихална его таким взглядом ожгла, что соглядатая как ветром сдуло. Но о делах старались прямо не говорить. Мало ли, какие уши развесистые у Охотниковых под боком выросли.