Я никак не мог решить, хочу ли доверить Аннушке тайну ангара. Вроде, своя, столько в Гнили вместе пережили. Но слова Антипа заставляли сомневаться. Дурак я буду, коли юбке доверюсь, а она меня за известное место в застенки и приведёт.
Задерживаться в Июневке мы не стали, и тайна ангара сама собой осталась нераскрытой. Спуститься туда посреди дня, да ещё и с гостьей, было невозможно.
Плотно отобедав под одобрительным взглядом Прасковьи, мы погрузились в мобиль и двинулись к столице. Водитель у Аннушки был свой. Гришка уселся рядом с ним, а в наше распоряжение всецело перешло заднее сидение. От переднего нас отделяла тонкая стеклянная перегородка с открывающимся окошком, так что и пошептаться всласть можно было. Жаль, что не пообниматься.
— Рассказывай, Матвей! — потребовала Анна, едва ограда поместья скрылась в клубах летней пыли.
— Началось как-то не очень, — честно ответил я. — Прислуга приняла радостно, но поначалу сомневалась во мне. Гришке вон варенья перепало вкусного. Он потом до рассвета из отхожего места не вылезал.
АнМихална хмыкнула.
— А тебя спаивали, значит. Ну, хоть задницей не мучился.
— Аннушка, что за слог!
— Прошу простить покорно. Судя по твоему вступлению, будет «потом».
— Будет. Потом Антип, управляющий мой, оттаял, поверил.
— Почему?
И рукой по сидению скользнула невзначай. Задев пальцами моё бедро. Сидеть стало неудобно. Ох, Аннушка, ох и огонь-баба. Тоже соскучилась. Предвкушение заворочалось в теле. Не во всём. Частично.
— Так я наглядно показал, что свой, родной. Очень наглядно.
АнМихална прервала шалости и остро глянула на меня. Я кивнул.
— А колечко?
— Снял специально. Меня с ним первый раз и заловили. Прибор у них там хитрый имеется. Вроде арки. Я прошёл, меня и пришибло. А наутро сказали, дескать, надрался как забулдыга портовый.
Аннушка замолчала надолго. Даже руку убрала.
— Да, я как-то не учла этого момента, — нехотя призналась она. — Защита от сканирования у тебя стоит, с этим нет проблем. А кольцо можно снять, можно потерять… Арка, наверное, на следячку среагировала?
— На неё, да. В общем, думать надо. Как мне мой нулевой потенциал прикрыть.
В дороге до дома мы успели обсудить и все остальные дела. Я кратко изложил Аннушке суть деятельности Охотниковых, не затронув ангара. Она хмурилась, чувствуя, что недоговариваю, но с расспросами не лезла.
Километрах в двадцати от Москвы мы замедлились перед заставой. Натуральная крепость, невысокая, правда. Хмурая серая стеная. А вот застава так себе. Два широких опорных столба и массивные ворота, сейчас гостеприимно открытые. Нас не задерживали: солдаты в незнакомой мне форме явно не от людей ожидали угрозы.
Перед самой Москвой мы свернули и въехали в поселение. Небольшое, с добротными домиками, аккуратными улочками, ровными заборами. Мобиль, замедляясь, заехал в распахнутые ворота имения и, описав полукруг, притормозил у парадных ступеней. Дом был простым, без роскоши и изысков, но в нём чувствовалась ухоженность, в отличие от моего жилища.
Анна Михайловна велела Григорию отдохнуть с дороги и пригласила меня в кабинет. Для доклада. И я ещё раз оценил удобство совмещения кабинета и спальни. Напитки и перекус был оставлен заранее, и целых два часа нас не беспокоили. И тут уж Аннушка в красках продемонстрировала мне, как сильно она соскучилась.
Договорились, что в Москве я проведу неделю. Как раз хватит, чтобы посетить банк, нанести пару визитов, на глазах примелькаться. А в имении дела ждут. Нельзя позволять производству простаивать, надо о сырье позаботиться.
— Я тебе заказала пару костюмов на выход, загодя, — сообщила мне за ужином Аннушка, томная и разомлевшая от горячих приветствий.
— Благодарю. Не подумал даже. Мне еще на дом свой московский взглянуть надо. Прислугу, наверное, нанять.
— Выяснила уже всё. Двое там осталось. Лакей и горничная, престарелая пара. Их трогать не стали. Дом перетрясли, конечно, при обыске, но разрушений нет. Там и искать особо негде.
— Золото моё, — похвалил я, лично подкладывая Аннушке добавку гуляша. Слуг мы отослали.
Стол у Анны Михайловны был куда богаче и разнообразнее моего. Но и достаток, судя по всему, превосходил.
— А не подозрительно ли, что ты меня так опекаешь?
— Так Фёдор Иванович же всё продумал. Придётся тебе, друг мой Матвей Палыч, побыть молодым любовником при взбалмошной наследнице.