Ирина оперлась пухлой ручкой на подоконник и томно взглянула на меня, выпятив блестящие алые губки.
— Отец давно уже не принимает. Только по вопросам особой важности. Но вы всегда можете обратиться ко мне. Я редко бываю свободна днём, но почту за счастье видеть вас в своем доме к раннему… ужину.
От её плотоядного взгляда складывалось ощущение, что ужинать будут мной. Смотрите, Ирина Владимировна, не поперхнитесь ненароком. Охотниковы многим поперёк горла встали. А уж Побединского и подавно разом не заглотишь.
— Великая честь для меня. Но, прошу простить мне мою невежливость, ближайшие дни я плотно занят. Может быть, мы встретимся в рабочей обстановке? Чтобы начать знакомство? С делами?
Ирина Владимировна глянула заинтересованно и аппетитно облизнулась.
— А вы наглец, Матвей Павлович. Ну, что ж. Давайте начнём с рабочей обстановки. Я отправлю вам приглашение, когда уточню своё расписание. Но такому молодому человеку грех загружать себя делами.
— Дайте срок, разберусь и отправлюсь кутить, — улыбнулся я.
— Правильно. Молодость — она быстро заканчивается. Не упустите. И не истратьте… понапрасну.
Мне показалось, или намёк теперь не содержал и грамма кокетства? Будто Прытникова мне вскользь пригрозила.
— Проводите меня до ложи, Матвей Павлович, раз уж ваша ветреная спутница задерживается.
Выходя из ложи, я всем телом почувствовал, как взгляд Прытниковой облизывает меня с ног до головы. Ну и бабы здесь, триста лет спустя. Не то радоваться, не то бояться. Прямолинейность Аннушки и напор Дуняши мне нравились куда больше прикрытого приличиями аппетита Прытниковой.
— Ты с ума сошёл! — отрезала Аннушка, остановившись у ступеней своего особняка. Поскольку я был без мобиля, её шофёр получил приказ отвезти меня домой после того, как я провожу даму.
— АнМихална, пойми, я всё равно полезу. Я не знаю, насколько прав Маржинов.
— Прав. Три недели назад набег тварей на твой завод случился.
— Тем более. Если там Грань нестабильная, прорыв не последний. Её укрепить надо, — спор вышел уже на третий круг. Вылазке и зачистке окрестностей завода АнМихална воспротивилась конкретно.
— Вызови патруль Летучих.
— Да что там стихийники-то сделают? Тварей нет сейчас, зачистили. Какая им там работа? Как они Грань укреплять будут? Это моя земля, Аня. Моя. Не позволю я Гнили на своей земле бесчинствовать.
— Ты провалишься, Матвей. Раскроешься. И пойдёшь за родителями, — покачала головой Аннушка.
— Вот и обеспечь мне прикрытие. А откажешься — сам пойду. Не напрямую, так через Гниль.
— Приковать тебя уже где-нибудь, что ли…
— Если только в кровати. И то, если успеешь Прытникову опередить…
Моё обращение за поддержкой властей Аннушка по своим каналам переправила, куда следует. И на следующий вечер завод обезлюдел. Выгнали всех, даже сторожей. Выставили оцепление за пару километров, под предлогом опасности очередного прорыва. Чего это стоило АнМихалне, я не имел ни малейшего понятия. Да и не хотел выяснять.
У меня была проблема посерьёзнее. Даже на подступах к огромному, низко распластавшемуся зданию завода, почва посерела и выцвела. А это могло значить только одно: Гниль наступала…
Глава 20. Тип в обмотках.
Гниль наступала. Пока ещё не заняв территории, но уже пустив свои мёртвые ростки.
Я видел её следы на кладке кирпичной стены, обращённой к Грани. Видел серые вкрапления в почве и пожухлую, унылую траву. Видел следы атаки тварей: прошли недалеко, но дел натворить успели.
Почему завод не содержал никакой оборонительной линии, стало для меня загадкой. Между зданием и Гранью пролегла полоса отчуждения метров в пятьсот — вот и вся защита. Не верилось мне, что Охотниковы, обладающие знаниями ЛяльСтепанны, так легкомысленно обошлись с основным источником официального дохода. Я осмотрел завод изнутри, бегло, не заходя вглубь. Меня интересовал периметр. Может, защита установлена в самом здании?.. Но и здесь ничего интересного не нашлось.
Выйдя на воздух, я приблизился к Аннушке, делавшей вид, что она ко мне никакого отношения не имеет. Тяжёлая женская артиллерия разворачивалась для меня одного: кроме нас двоих да Гришки, с интересом изучавшего Грань, в зоне видимости не было ни души. Заряд Аннушка истратила втуне: я оставил без внимания бабьи обиды.
— АнМихална, как остро чуют ваши магию смерти? На какой дальности?
— Если не станешь устраивать кровавую бойню, два километра хватит.