Двести метров. Я взял ещё правее, обползая стаю по широкой дуге. Дополз до забора, медленно, как старый хрыч, отсидевший ноги на завалинке, распрямился. И, краем глаза отслеживая нетерпеливое копошение, всмотрелся в ограду.
Была защита, как не быть-то. Не ошибся я в Охотниковых. Топорная, грубая. Любой новичок Артели после годового обучения лучше бы сделал. Но силы мощно влили. Нить магии смерти тянулась вдоль забора, обрываясь лишь в месте проломов. Подробно я рассмотреть не мог из-за своры гролков, но чуял, что нить грубо разорвали, надавив силой. Не магической, обычной, тваревой. Вон и трупы валяются. Гролковые, человеческие уже сожрали бы. Лезли напролом, своих затаптывая. Что же их так привлекло?..
Медленно, прижимаясь к забору, я прошёл ещё правее, удалившись от стаи. И вскоре натолкнулся на выжженный круг, с мою стопу диаметром. И веяло от него…
Я осознал ситуацию ровно в ту секунду, когда подклад в центре гролковой стаи тоже разрядился. Твари обиженно затявкали, рассыпались и резко, как по команде, развернулись в мою сторону. Да чтоб им паршивая ведьма хвосты вертела…
— Матюха! — взвизгнула Аннушка, и я выругался уже куда сочнее.
Часть стаи повела косматыми головами и со всех ног рванула к Грани! Да, немного, десятка полтора, но купол я на таком расстоянии не удержу. АнМихална, ведьмины портки ей наизнанку, изготовилась биться. Благо, на этот раз не спицами. Благоразумно прихватила с собой огнестрельное оружие. А вот Гришка, выступив вперёд, разогревал пальцы, готовясь плести. Я запнулся о мысль, что до сих пор, даже без кольца, не чувствую его магии, но додумать не успел.
Гролки уже были в паре десятков шагов. Я накинул на себя кокон, понимая, что два купола не удержу, и, щедро зачерпнув из резерва, пустил «выжженную тропу». Расширить получилось метра на три, не больше. Но передок стаи я проредил основательно.
Гролкам гибель товарищей не нанесла даже моральной травмы. Так и пёрли вперёд. Я вскочил на ноги, сформировал кулак и ударил по левому краю, где сбились особи матёрые и крупные. Разбросал часть. Правые замедлились, стали обходить, окружая.
— Матвей Павлович!
Да что тебе неймётся-то, Гришка… Не оглянувшись, я сплёл сеть и бросил на прореженную часть.
— Матвей Палыч! Направляющую дайте!
Я всё-таки оглянулся и заметил, как искрятся пальцы Гришки. Стихийник. Разряд хочет пустить. Но при таком-то свечении, это какая же силища должна быть…
Не мешкая, я пустил «змейку», разметив зигзагом линию от себя до гролков, окруживших купол. Гришка бесстрашно шагнул за пределы защиты, буквально впечатал заряд в добравшуюся до него «змейку» и шустро юркнул обратно. В последний момент отдёрнув ладонь от клацнувшей челюсти гролка.
Я отпрыгнул назад, группируясь. Разряд прошёл по линии, рассыпая искры. Грохнуло, когда две магии сплелись в противоборстве. Меня снова приложило мордой об землю, но на этот раз я успел прикрыться. Вскочил, не мешкая. От моих двадцати гролков остался пяток, но те, обезумев, неслись на купол, прикрывающий Гришку и Аню. Я, встряхнув головой, чтобы прийти в себя, рванул за ними. Резерв был полон наполовину. А мне ещё Гниль штопать. И не покувыркаешься ведь — Григорий советами замучает. А, ладно. Сдюжим!
Собравшись, я потянул магию тонким плотным потоком, сформировав кнут. И ударил с оттяжкой, зацепив троих тварей. Одного выжег, второй закрутился волчком, подвывая от боли, третий перекувырнулся и продолжил безумный бег. И тут мне в голову пришла мысль, что бежать они могли не к кому, а от кого…
Я оглянулся на пролом и разглядел смутный силуэт с белеющими окулярами.
— Гришка! — я на бегу вздёрнул раненного гролка за загривок, полоснул по горлу кинжалом, всё так же обитавшем за голенищем сапога. — Пролом!
АнМихайлна тоже что-то кричала, но Григорий уже и сам разглядел… Бросив на произвол судьбы двух гролков, огибавших купол в попытке прорваться через пробой, Гриша вскинул руки и закусил губу. Земля в проломе задрожала, заходили ходуном опоры, закачались пролёты.
— Гришка, блох тебе в портки! Обрушишь…
Но земля восстала, собираясь в плотный завал, закрывая образовавшуюся в проломе дыру. Я ещё дважды ударил кнутом, добив своих гролков, нырнул под купол и, схватив Аннушку, дёрнул в сторону пробоя.
— Вылазь наружу!
— А вы?!
— Быстрее, Аня!! Гриша, сколько удержишь?
Волосы у соглядатая взмокли, по щекам бежал пот.
— Минуты три точно, Матвей Палыч.
— Держи, родной.
Я метался, как осами изжаленный, расставляя маячки, запуская по ним потоки, выравнивающие вибрацию струн. Тут вокруг всего завода надо бы. Да хоть часть бы успеть…