Глава 22. Арест.
— Предупредительного не будет!
Бойцы в сизых мундирах окружили нас. Вибраций магии я не чувствовал, но видел искры, окутавшие ладони шестерых солдат. У троих в руках было огнестрельное оружие. Последний стоял, заложив руки за спину. Именно он и говорил. И, невзирая на непринуждённую позу, его я определил, как самого опасного.
Я неторопливо шагнул вперёд, подняв руки с раскрытыми ладонями. Два бойца вскинулись с уже подвешенными наготове магическими сетями.
— Добрый день! Я — граф Охотников, Матвей Павлович. Направлялся с шофёром и слугой в родовое имение, когда мобиль потерял управление…
— С дороги нас скинули, господа патрульные, — буркнул сзади Тихон, не поднимаясь. Я удивился его дерзости. — От заставы как мобиль за нами пристроился, так и начал нас здесь в Гниль выжимать.
— Ваш мобиль где? — сухо спросил один из прибывших. Судя по нашивкам, офицер.
— Дык… — открыл рот Тихон, но я остановил его взмахом ладони. Внутри начала закипать ярость.
— С кем имею честь, господа? Заметьте, я вам представился первым. И я всяко выше вас по титулу.
— Синицын Александр Егорович, капитан Летучего отряда Его Императорского Величества, Московский уезд. Ваше Сиятельство, вам придётся пройти с нами для выяснения обстоятельств.
— Буду признателен, учитывая, что остался без транспорта. Мобиль наш в реке. Вы же в Москву нас отвезёте?
— Маги среди вас есть? — вновь поинтересовался Синицын, игнорируя мой вопрос.
— Есть. Григорий, мой слуга. Стихийник. Но у него дар запечатан после попытки обучения. Неконтролируемая сила. Прорывается спонтанно.
— А вы?
— Увы. Нулевой потенциал, — я пожал плечами, машинально проверив пальцем наличие кольца.
— Родовая магия какая?
Я впал в ступор. Магия смерти, какая же ещё. Но что-то мне подсказывает, что трубить об этом не стоило.
— ВашБродь, Александр Егорович, да что ж вы барина моего маринуете на улице? — вдруг возмутился Тихон, выпрямившись в полный рост. — Мы только из реки выбрались, грязные, как ведьмины портки, усталые. Доставьте в Управление, а там уже и разговоры вести станем.
Синицын прищурился и вдруг расплылся в радостной улыбке.
— Простите, Тихон Петрович, не признал. Да что ж вы ко мне с благородием? Я ваших уроков не забыл ещё. Пожалуйте в мобиль, господа. Мысль верная, продолжим разговор в штабе.
Мы уместились в одном мобиле. Сажать в зарешёченное отделение нас не стали, взяли пассажирами. Я удивился беспечности, но настаивать, конечно, не стал. Я и Гришка сели сзади, а Тихон — рядом с водителем. Капитан Синицын пригласил моего шофёра пройти в его мобиль, но я знаком велел остаться со мной. Знакомство бывшего и нынешнего членов Летучего Отряда меня совсем не успокаивало. Наоборот.
— Шофёр их под защитой, — тихо шепнул мне Григорий. — Вреда ему не причинить.
— Да разве ж мы собираемся? — удивлённо вытаращил глаза я.
— Ваше сиятельство, будьте любезны, воздержитесь от разговоров, — строго произнёс водитель. — Доставим в Управление, там с Александром Егоровичем и побеседуете.
Пока ехали в Москву, я исподволь разглядывал сидевшего за рулём патрульного. Форма у них была нетипичного цвета. Сизого, с серыми вкраплениями. И погоны такие же, серебристые. Да и сам покрой… Мундир узкий, короткий, но движений не стеснявший. Брюки прямые. Высокие сапоги… Хотя… Летучие Отряды, вроде, с Гнилью разбирались. Значит, цвет обусловлен маскировкой: в плотном тумане солдат и видно не будет.
Мне вновь выпало счастье лицезреть парадную Москву: Управление располагалось у самого Кремля, подле Воскресенских ворот. Правда, изучить архитектуру не удалось: город мы пролетели стрелой, из мобиля в здание нас перепроводили быстро, под конвоем. Всё, что я заметил — ослепительный белый камень стен, озарённых солнцем. И высоченные деревянные двери. Под гигантов делали, не иначе.
Внутри царила тесная, шумная суета. Весь первый этаж был отведен под приёмную с близко стоящими деревянными столами. Голоса служащих и посетителей сливались в ровный гул, не позволяя различить отдельных фраз.
Кое-кто окидывал нашу процессию равнодушным взглядом, но большинство и не думало отрываться от дел. Видно, люди благородных кровей здесь не такие уж и редкие гости.
Я зацепился взглядом за узоры на стенах. Обереги. Вот так дела, чтоб меня паршивая ведьма облобызала… Ни разу не наткнувшись на зачарованные пуговицы, я уже подумал, что умение из предметов обереги делать ушло. Заклятие Пелагеи, успевшей перед смертью зачаровать пуговицу для Матвейки, меня обрадовало. А вот обереги на стенах Управления насторожили. В моё время такие делали маги смерти. Если теперь их извели, а владение такой силой карается казнью, то кто же обереги делал? Или просто мозаика, не имеющая никакого значения? Жаль, кольца не снимешь. Мне всё больше раздражало вынужденное положение слепого котёнка.