— Я ещё не помер, Дуняш, — я мягко, но настойчиво отвёл её руку и сел рывком.
Зря. В голове будто что-то взорвалось, окатив болью. Пространство воспринималось слабо.
— Ложись, граф, — Дуняша снова надавила на грудь и я подчинился, устраивая голову на её коленях. — А то я не знаю, как вы, смертники, силу восстанавливаете.
От постановки вопроса аж в голове прояснилось, и я неуверенно пошутил:
— Что, прямо здесь?
— Антип не позволит, — безмятежно отозвалась Дуняша. — Разве что, прикажешь ему… отвернуться.
Я криво ухмыльнулся. Отличное начало крепких отношений в роду.
— Дай я тебя просто поглажу, — с непонятным отчаянием попросила Дуня, и до меня вдруг дошло. Это же в обе стороны работает. А Дуняша — тоже маг смерти. Пусть и нестандартный.
— Ложись, — я похлопал себя по плечу, и Дуняша сразу же вытянулась рядом, приникнув всем телом и устроив голову на плече.
Тёплая, мягкая, податливая. Я обнял её и прижал плотнее, чувствуя, как внутри разливается тепло и зарождающаяся страсть. Голова постепенно прояснялась, и я смог различить голоса соратников, весело переговаривавшихся между собой. Тревоги в тоне не было. Значит, мы справились. И живы. Все.
Надо мной клубилось мутное небо Гнили. Воздух пропитался дымом и резковатым запахом грозы — следствие стихийной магии.
— Гриша, не части. Полегче. Замыкаешь капсулу и охолаживаешь.
Повернув голову, я увидел снопы серебристого сена. Нет. Не сена. Паучьи сети изрядно поредели. Мои люди аккуратно срезали их магией, разравнивали и вязали в снопы. Григорий, сиявший, как начищенный самовар, под пристальным руководством Михаила покрывал очередной сноп тонкой коркой льда. Я окинул взглядом количество снопов и задумался, как мы это богатство уволочём. В багажный отсек много не влезет. Два, может три. На один мобиль. А передо мной уже десяток заледеневших связок набрался. Сколько же я провалялся?..
— Дуня, сколько я без памяти лежу?
— Часа три, соколик. Да только не без памяти. Как вытащили тебя, так я усыпила. Тебе отдохнуть надобно было, граф.
Три часа… немудрено, что они уже столько навязали.
— А Антип где?
— Паучиц разделывает.
— Не поплохело ему после боя?
Даже обидно как-то. Я, с их хвалёной «десяточкой», вырубился, как щенок сопливый, а Антип вон на ногах.
— Так он снадобья принял и работать. Некогда ему разлёживаться, граф.
— Снадобья?! — я подскочил, сбросив с себя Дуняшу. Голова отозвалась сполохом боли, но уже терпимой. — А меня почему снадобьем не напоила?
Взгляд у Дуняши стал обиженным, губы задрожали.
— Восстановиться тебе надобно, граф. Сильный. Но тонкий. Как тень.
Я отмахнулся от бреда вновь скатившейся в полоумие Дуняши, и не без труда поднялся на ноги. Ко мне тут же подскочил Гришка.
— Ваше Сият… то есть, Матвей Павлович, как себя чувствуете?
— Терпимо, Гриш. Где у нас снадобья хранятся?
— Там, Матвей Палыч, — неопределенно махнул он в сторону мобиля. — А меня вот Михаил тренирует. Посмотрите только, какая красота выходит!
Что мы за ночь не обернёмся, это Антип верно сказал. Сложность, как выяснилось, заключалась не в том, чтобы отыскать паучье гнездо и отбить у хозяев. Хотя, и с этим делом без меня у Антипа ладно бы не вышло. Добычу требовалось доставить до Грани, а оттуда незаметно транспортировать в ангар. И, из-за отсутствия мобиля, способного разом утянуть хоть половину груза, приходилось мотаться туда-сюда, перевозя частями. По хорошему, мне следовало вернуться в имение, на глазах днём покрутиться. Но водителей для мобилей у нас было всего два. И моё отсутствие губительно скажется на скорости. А времени у нас кот наплакал.
К тому же, нельзя оставлять команду без прикрытия. Если сюда стекутся твари, Антип один не справится. Пока мы готовили ловушку для паучиц, стихийники с Дуняшей организовали за гнездовьем заградительную линию. Простое плетение, обычные маячки, травяная смесь — её и жгли мои люди, когда я почуял дым. Но шанс, что твари прорвутся, существовал.
Я гадал, серьёзно ли обеспокоится Тихон моим отсутствием. И что по этому поводу скажет АнМихална, не получив от меня привычного доклада по скорофону. Но сил решать эту задачу уже не было.
Я слабо понимал, который сейчас час, когда выполз из мобиля после шестого рейса. Рухнув прямо на липкую от грязи жухлую траву, уставился в небо. Антип выглядел ничуть не лучше. Но мы успели переправить большую часть. И ещё разделанных паучиц: по частям они прекрасно уместились в багажных отсеках.