— Если деревянный колышек означает союзников, — произнес я, переваривая сообщение от системы, — то какой смысл у железных колышков?
— Это просто прекрасный вопрос, Лекс, — радостно воскликнул Кили, но в его глазах не было ни капли радости. — Железный колышек означает наших с тобой «дорогих друзей».
Его фраза как будто не имела смысла, но сказал её Кили абсолютно серьёзно. Сначала он при встрече называет другом меня, сейчас — представителей второй фракции. А ведь их в итоге даже не в два, а сразу в два с половиной раза больше. Это если влияние пропорционально количеству колышков.
— Как я уже сказал, мои люди найдут для тебя хорошую палатку до вечера, — произнёс Кили, выводя меня из размышлений. — Поставим ее куда-нибудь поближе… скажем, рядом с Лаской есть небольшое местечко…
Ласка ловко вертела игральную карту между пальцев и смотрела куда-то в сторону. Когда я взглянул на неё, она на секунду скосила свои зелёные глаза, но тут же отвела взор. Мне не терпелось проверить статусы Кили и Ласки, чтобы понять, какой у них уровень и специализация, но бездумно делать это не хотелось.
— А пока мы решаем твой жилищный вопрос, Лекс… — начал говорить Кили, разливая по кружкам напиток из кувшина. — …я предлагаю обсудить твой первый контракт.
Я не стал отказываться и взял кружку. Но едва я успел взяться за ручку, как снаружи палатки донесся гомон и округу разрезал громкий басистый голос:
— Кили-и-и-и! Выходи из своей палатки, ублюдок!
Я узнал обладателя голоса. Это был один из тех самых «дорогих друзей», о которых Кили говорил ранее.
Глава 10
На лице Кили промелькнула едва заметная ухмылка.
— У меня есть кое-что для тебя, Лекс, — произнёс он и снова метнулся к сундуку.
Его, казалось бы, совсем не беспокоили прозвучавшие снаружи палатки угрозы от варвара седьмого уровня.
— А ну-ка выходи сюда, живо! — снова закричал Гуннар снаружи.
Ласка поднялась с места и сделала несколько шагов в сторону выхода из палатки. Она стояла к нам боком, ожидая, пока Кили закончит копаться в сундуке.
— Где же оно, где же оно? — всё тем же тоном бормотал Кили, пока что-то звенело и гремело в сундуке. — Ага, нашёл!
Когда он обернулся ко мне, у него в руках был жилет из толстой кожи с несколькими карманами. Похожий жилет носила Ласка. Правда, её был чёрного цвета, а этот — коричневый.
— Это тебе, — убедительно произнёс Кили и сунул жилет мне в руки. — Примерь-ка, пока я поговорю с нашим «дорогим другом» снаружи.
Я успел заметить, что глаза Кили блестят — похоже на тот момент, когда мы заключали с ним сделку. Что, у него есть какая-то сделка и для Гуннара?
Ничего спрашивать я не стал. Лишь молча взял жилет и начал натягивать его поверх рубахи. В это время Кили вместе с Лаской покинули палатку, и снаружи раздался новый выкрик.
— Наконец решил показаться! — это был голос Гуннара.
Кили что-то ему отвечал, но гораздо спокойнее, и постепенно голоса немного стихли, так что я не мог различить их. Я быстро проверил карманы — они были пустыми. Сам жилет сидел плотно и подходил мне по размеру.
У меня складывалось впечатление, что второй раз за несколько дней меня пытаются подписать на что-то за счёт аванса в виде снаряжения. В прошлый раз так поступила Сибилла, в этот раз подобным же образом действовал Кили.
И в том, и в другом случае я не видел смысла отказываться, поскольку собственных реалов у меня было мало. А разница между жизнью и смертью в этом мире могут составить крепкие сапоги или толстый жилет, которые остановят укус какого-нибудь монстра или порез кинжала.
Я закончил возиться с жилетом и вышел наружу. В лагере стояла непривычная тишина. Даже костры, казалось, потрескивали тише, чем раньше.
У входа остался стоять только один крепкий воин с дубинкой, в то время как второй был вместе с группой из пяти-шести человек за спиной Кили. Там же была Ласка. Напротив них находилась небольшая группа воинов, перед которыми возвышался Гуннар. При этом обычные зеваки пытались держаться подальше от обеих групп.
— И ты ещё спрашиваешь, куда подевались трое моих людей, а?! — рявкнул Гуннар.
Его голос срывался. В нём сквозила ярость, сдерживаемая лишь остатками дисциплины. Учитывая, как сильно ходили его скулы и насколько перекошено было его лицо, этой дисциплины оставалось немного. Гуннар был готов взорваться в любой момент.
— Если это не твоих рук дело, то Декстер — король чёртовой Варны.
— Гуннар, дорогой друг! — всё так же отзывчиво протянул Кили. — Ты же знаешь, что я не занимаюсь мелочами вроде ловушек и подстав. Кроме того, называть твоего господина королём Варны крайне опрометчиво. Ведь в Варне нет короля — только граф.