— Я делаю его каждый день.
Мой ответ не добавил радости Бергу. Но тот лишь коротко кивнул, будто подтверждая услышанное, и отвернулся.
На выходе находились две группы воинов. Люди Декстера уже почти закончили экипироваться, в то время как стоявшие напротив них приспешники Кили с непониманием оглядывались по сторонам.
Меня же выцепил внимательный взгляд Рема, который перед собранием согласился посторожить моё оружие.
— Ты мне как раз и нужен! — воскликнул я и подошёл к тому из братьев, которого считал спокойным и умным.
Рем осторожно сощурился, словно пытаясь оценить, почему я вышел наружу вместе с людьми Декстера. Особенно его заинтересовали кровоподтеки и рана на моем виске. Я лишь устало отмахнулся, отказавшись хоть что-нибудь объяснять.
Когда я подхватил с земли свой меч и кинжал, то привычно пристроил ножны для меча на поясе, а для кинжала на правом бедре. Рем не стал меня останавливать. Требовать каких-то объяснений он тоже не стал.
Я хитро подмигнул Рему, развернулся и уверенно вышел на середину пространства, отделявшего две стороны конфликта. Хотя я уже успел отречься от Кили, место среди людей Декстера мне пока никто не обещал.
Когда я взглянул на Декстера, окруженного своими людьми как щитом, то увидел короткий приглашающий жест рукой. Не искушая судьбу, я направился к Декстеру и, не встретив сопротивления от его людей, поравнялся с ним.
Декстер кивнул, и мы молча двинулись в сторону центра ночного лагеря. Я поймал себя на том, что всё время ищу взглядом оружие на Декстере, и никак не могу найти. Ни меча, ни кинжала. Даже ножа на поясе.
Он шёл безоружный.
Сначала я решил, что это ошибка. Может, он оставил клинок у входа, как и все? Но нет, на нём не было следов ремня или пустых ножен. Будто он их никогда и не носил.
И только тогда меня ударило в голову мысль, что его оружие — это не меч. Вопрос лишь в том, опирается ли он только на силу собственных людей или припрятал еще какой-то туз в рукаве.
Мы пошли по тропинке между рядами скромных палаток, и звуки ночи накатывали на нас как мягкая волна. Треск костров, шелест сухой травы, тихие и едва слышные разговоры. Насколько бы ни был напряженным лагерь, его сердце продолжало биться, а люди продолжали жить.
— Засуха в этом году дольше, чем обычно, — произнёс Декстер.
Его голос был нейтральным. В нем не чувствовалось ни угрозы, ни дружелюбия.
— Дольше, чем помнит любой из нас, — Декстер говорил ровно и спокойно, констатируя факт.
Я кивнул, соглашаясь со сказанным. Сухость и жара и меня успели доконать. Даже за то недолгое время, что я провёл в Пустоши.
— В том месяце, когда родился ты, была такая же засуха? — неожиданно спросил Декстер, продолжая идти вперёд прогулочным шагом.
— Я родился в месяц Двух Лун, — без заминки произнёс я, на автомате сопоставляя реальный и местный календарь. — Отец рассказывал, что тогда было довольно жарко.
В отсутствие [Контекстного диалога], на которой не хотелось опираться постоянно, я решил следовать золотому правилу риторики: никогда не ври, если можно умолчать.
Так что я абсолютно честно ответил на вопрос Декстера, решив опустить ненужные детали. Например, месяц Двух Лун это январь, а моего отца никогда не было в этом мире. Впрочем, с недавних пор его больше не было ни в одном из миров.
Декстер продолжил идти вперёд, никак не реагируя на мой ответ. Сказал ли я правду или ложь — для него это как будто не имело никакого значения.
— Дела-а-а… — протянул он себе под нос, когда мы свернули в сторону за очередной из палаток.
И как мне это вообще понимать? Он ведь ещё не настолько старый, как Болтон, чтобы предаваться пространным размышлениям. Особенно в компании человека, который совсем недавно появился в лагере и успел побыть его врагом. А теперь отдал решающий голос в пользу его фракции.
— Начали выращивать новые бобы на ферме неподалёку, — сказал Декстер, словно это было что-то само собой разумеющееся.
Мне невольно вспомнилась одна из ферм, мимо которой мы проходили прошлым утром вместе с отрядом Сибиллы. Нам нечего было делать внутри, но еще на подходе нас встречал настороженный лай дворовой собаки.
— Это та ферма, у владельца которой большая собака? — уточнил я.
Декстер на секунду помедлил, а затем все же ответил.
— Она самая, — произнёс он и едва слышно выдохнул. — Правда, есть без соли эти бобы невозможно. Такая погань на вкус.
Я невольно покосился в сторону на окружавших нас бойцов, но не увидел ни на одном из лиц улыбок. Берг, видимо, шёл где-то позади, поэтому его я не видел вовсе.