Удар когтями пришёся по той же дуге, что и в первый раз. Я выпустил меч и перехватил руку Ласки с кастетом, вцепившись в неё изо всех сил. Она дёрнулась, но слишком поздно. Мы столкнулись и вместе рухнули на ковёр. Воздух вышибло из лёгких. Голова загудела, но я не отпустил её руку.
Лучина вылетела и откатилась в сторону. Наступила тьма.
Правой рукой я выхватил кинжал с бедра и приставил к её горлу. Сталь упёрлась в горячую дрожащую кожу.
Ласка не сопротивлялась. Её кулак разжал пальцы, и кастет с тихим стуком упал на ковёр.
Я тяжело дышал. Кровь текла по шее и плечу. Руки ныли от напряжения. Но больше всего меня поразило другое.
Зелёные глаза Ласки были полны слёз. В них отражалась тонкая полоска света из открытого окна под потолком. Она смотрела прямо на меня.
Моя рука дрожала. Не от усталости, а от напряжения. Каждая мышца была натянута, словно струна.
— Зачем это всё? — спросил я.
Это был тот же вопрос, что Ласка задала мне на выходе после собрания. У меня не было чёткого ответа на её вопрос тогда. Я надеялся, что сейчас она сможет найти ответ.
Ласка не шевелилась. Я слышал её сбивчивое прерывистое дыхание, будто она глотала воздух рывками. И вдруг этот ритм нарушил тихий и сдавленный звук. Сначала я подумал, что это был хрип или стон от боли. Я же вроде ее не ранил…
Девушка плакала. Она пыталась задавить всхлипы, но из темноты посреди каменных стен я отчётливо слышал, как она рыдает.
— Не смей… — начала она, срываясь на всхлип, — не смей жалеть меня.
В её голосе совсем не осталось холода. Я отодвинул кончик кинжала, который касался её кожи, подальше, чтобы ненароком её не поранить. Но убирать его совсем я не спешил.
— Думаешь, ты самый умный? — продолжила всхлипывать девушка. — Всегда знаешь, что сказать. Всегда делаешь правильный выбор… и этот чертов огонь…
Ласка попыталась вывернуться, но я перехватил её кисть. На секунду наши руки сплелись, и я почувствовал, как её пальцы дрожат.
Ласка ненадолго замолчала. В темноте запах дыма от погасшей лучины смешался с медным привкусом крови. По моему плечу сочилась кровь, по коже стекали капли пота.
А затем из Ласки полились слова, которые она долго держала внутри.
— Я помню каждую деталь. Понимаешь? — прошептала она. — Как дым сжёг глаза и горло. Как дерево трещало, словно твоя лучина. Только тогда это был наш дом.
Я не перебивал. Ей нужно было выговориться.
— Пламя поднималось всё выше и выше, а крик сестры до сих пор стоит у меня в ушах, — тихо продолжила Ласка. — Я бежала по лестнице. Босиком по раскалённым доскам. Я не останавливалась. Думала, успею. Успею её вытащить. Но когда распахнула дверь, там был только огонь.
В моем воображении появилась картина горящего дома. Может, это просто мой разум играл со мной злые шутки. А может, картинка была навеяна тьмой вокруг и запахом тлеющего дерева.
— Я бросилась в пламя, — продолжила она, — но было поздно. Кто-то меня оттащил. Я вырывалась и кричала. Но это не помогло.
Ласка крепче сжала мои пальцы. Так, будто хотела зацепиться хоть за кого-то живого. Её ладонь была холодной и липкой от крови. Моей крови.
— С тех пор у меня осталась только одна цель, — её голос звучал увереннее. — Найти их. Каждого, кто там был. И разорвать на куски.
На миг нас накрыла тишина. Плотная и тяжёлая.
— Долг Кили? — Ласка засмеялась, но в её голосе не было ни капли радости. — Нет. Это обещание. Обещание найти каждого из них. Я живу только ради этого.
Я тяжело вздохнул. В воздухе витал запах гари, пота и крови. И я как будто мог уловить в нём ещё один запах. Запах боли.
Я просто сидел в темноте, держа в руке бесполезный кинжал. Я не знаю всей истории. Я не знаю, кто прав, а кто виноват. Впервые за долгое время у меня не было четкого ответа или плана.
— Это были люди Декстера, — больше как утверждение, а не вопрос произнёс я.
— Угу, — коротко хмыкнула Ласка. — Около года назад…
Её голос дрогнул. Я вдруг понял, что вся эта ярость и месть — это не просто желание уничтожить тех, кто сделал ей больно. Её зелёные глаза и острые когти напоминали мне дикого зверя, загнанного в угол.
— Кили… Кили — ублюдок, — тихо всхлипнула Ласка, — но он единственный, кто согласился мне помочь.
Я пожал плечами, хотя она и не могла этого видеть в темноте. От чего левое плечо тут же стрельнуло болью.
Мне не было дела до Кили. И не было дела до Декстера. Но оставлять её здесь одну в таком состоянии я не мог. И не хотел.