– Во что же еще верить… – кивает пораженный Харитоныч. – Женское сердце зрячее.
– Зряшное! – рассердился Иван Модестович. – Вот так, заметьте, просвещение протягивает руку темноте, поддерживая суеверия, пришедшие к нам из глубины дремучих веков!.. Ты, Хароныч, подожди Екатерину Андреевну, я уверен, ее добрейшее сердце дрогнет при виде этого милейшего создания. – Иван Модестович ласково погладил волчонка на расстоянии. – А я пока проведу Аркадия Ильича по нашим достопримечательностям. Ах, простите, я не представился – Иван Модестович… Наш обзор мы могли бы начать…
И, под локоток, он увлек за собою корреспондента. Харитоныч вздохнул. Нагнулся, поднял самовар и аккуратно поставил его на ступеньку.
На крыльцо, взявшись за руки, вышли две девицы, хихикнули и поставили на перильца пузырек с настойкой. Взялись с двух сторон за самовар и, не пролезая с ним в дверь и опять хихикая, скрылись в доме.
Около клетки с волками Харитоныч спустил на землю хроменького волчонка. Достал пузырек со снадобьем, откупорил, понюхал, отхлебнул.
– Ух, зла!
Еще отхлебнул, сощурился довольный.
– Ну, а ты что не признаешь своих-то? – спросил он волчонка. Тот не отходил от его сапога и жалобно смотрел вверх. – Ты думаешь, я волк, а не они? – Он приподнял волчонка поближе к сетке, чтобы тот видел и его видели. – Вон, и они тоже тебя не знают. Ну, звери и есть. – Волки так же отрешенно и безостановочно бегали по клетке, никого не видя.
– Дядя Харитон! – раздался громкий шепот.
Харитоныч допил лекарство и крикнул. Понюхал рукав, смахнул слезу.
– Дядя Харитон!..
Харитоныч сунул пустой пузырек в карман и осмотрелся: из-за сарайчика манила Варя.
– Ну что?.. – взволнованно шептала.
– Не приехал еще, Варенька…
– Но – приезжает?
– Кто его знает… – меланхолично и замедленно под действием лекарства сказал Харитоныч. – Может, едет…
– Так едет или не едет?!
– Не понял я, хозяйка вроде сон видела…
– Вы что, смеетесь надо мной?..
– Нет, что ты! И ты видела, и она видела.
– А вы ей рассказали про мой сон!.. – ужаснулась Варя.
– Нет, не успел.
– Так вы едете назад или не едете! – рассердилась Варя.
– Куда ж я поеду, я вон его не пристроил… – Харитоныч указал на волчонка.
– Так я сама поеду!
– Как же ты поедешь, когда ключ-то от реки у меня, – Харитоныч показал ключик от замка.
– С кем ты там шепчешься! – раздался зычный голос Екатерины Андреевны.
Варя отпрянула за угол, Харитоныч подхватил волчонка и снова показал его волкам.
– А вот с ними… Слушай, они будто своих не узнают…
– Отдай сюда, старый дурак! Что у него, ножка? А шину кто ставил?.. Варя? Ты что прячешься-то, я тебя уже видела, выходи.
Смущенная и злая, появилась Варя.
– Значит, берешь волчонка-то… – Харитоныч ретировался. – Ну и хорошо, а я пошел… Ждут там меня, поди, на том берегу…
Екатерина Андреевна в сарае. Здесь лопаты, метлы, птичьи клетки, флаг, сети, весла, завешенная мешком статуя с торчащим из-под нее сапогом, спасательный круг и шкаф-сейф. Повсюду развешаны пучки сухих трав. Сейф открыт, полки его уставлены бутылями и банками, колбами и пробирками, ретортами и мензурками. Наружу торчат банки с угрожающими этикетками: яд, череп и кости. Екатерина Андреевна колдует – просматривает свои настойки, сливает, фильтрует, варит – это ее лаборатория.
Варя ей ассистирует.
– А я думала, что ты на меня рассердилась…
– За что? – удивляется Варя.
– Ну, что я тебе тогда адрес Сережин не дала, когда ты поступать ездила…
– Адрес можно и в справочном узнать.
– А вот и нельзя, – по-детски говорит Екатерина Андреевна. – Он комнату снимает.
– Тогда на работе его можно найти.
– Да… Ну и что, нашла?
– Не искала.
– Ну и правильно. Он занят по горло. Да и вряд ли стал бы тебе помогать.
– И хотел бы, да не мог, – усмехнулась Варя.
– Ты откуда знаешь! – вспыхнула Екатерина Андреевна. – При его связях… Мог бы. Только я против этого. Теперь все по блату. Нельзя с этого жизнь начинать.
– Вот я с этого и не начала.
Екатерина Андреевна пристально взглядывает на Варю.
– Постой… Как-то ты странно со мной разговариваешь… Господи! Да ты никак беременная!..
Варя вздрогнула.
– Откуда вы знаете?
– Вижу. Ты лучше спроси: как я сразу-то не заметила! Я до того, как сюда приехала, около тридцати лет сестрою и фельдшерицей проработала, – заговорила Екатерина Андреевна не без самодовольства. – Ты спроси: у кого я работала!.. Пациент входил – профессор по лицу видел, чем человек болен. Это были врачи, теперь врачей нет, теперь кандидаты и доктора. Это сейчас человека анализами замучают, шарлатаны. А я без диплома тебе и срок скажу, не щупая, и пол, может быть, угадаю. Только от кого – этого не скажу… – Екатерина Андреевна даже ухмыльнулась, настолько ей понравилось, как это она точно угадала, но и Варя усмехнулась, чего «зрящая насквозь» Екатерина Андреевна уже не заметила.