Баллада 7 августа
Однажды, поссорясь с женою,Я вышел в сердцах на крыльцоИ долгою рыжей струеюРыл землю, подъявши лицо.
Во время ж, пока я мочился,Меж сосенкою и столбомПронзительный знак мне явилсяНа фоне небес голубом.
Увидел я зарево в клетку,В небо когда взглянул:Паук свою рваную сеткуНа уровне глаз натянул.
Солнце садилось меж сосен…Медленно я понимал…Рыцарь! монах! крестоносец!..Как он ее обнимал!
Серою лапкой за шею…(Слабеет любительский стих…)Плечистый, головкой своеюВ груди ее страстно затих.
Толстая, нежная… С лепетомСник ее робкий протест.И вот покорилась с трепетом.И вот он ее уже ест.Пускай недостойно поэта…Но с подлинною тоскойБыла их песенка спетаПро женский род и мужской.
И на краю паутины(Рифмуется «кровь» и «любовь»…)Будет болтаться хитиновыйПрозрачный мушиный покров.
В этом известном явленьиУвидев особый знакИ не поняв значенья,Я толковал его так:
Высасыванию причиныКружением точных словТкачество паутины —Близкое ремесло.
Наружное пищеварениеДаром нам не пройдет:Напишется стихотворение —А время его не ждет.
Путаясь именно с мухами,Блохами и комарьем,Наружными, злыми мукамиМы постепенно умрем.
И по законам катарсисаПулю себе не отлив,Максимова или ТарсисаСудебность не разделив,
В ко’перативной банкеПисатель-паук умрет.Даже в швейцарском банке«Время идет вперед!».
Стряхнув предпоследнюю каплю,В последний раз дернув плечом,Как в сказке «Лиса и цапля»,Я молча вернулся в дом.
И молвил: «Не хлопай дверью!Не хлопай зря дверью, жена!Каким бы я не был зверем,С тобою – одна сатана.
Я наблюдал науку:Каждый несет свой крест,И если паук ест муху,То муха, в конце, его съест.
Я видел: воскресла из мертвых,Паук же висел недвижимИ толстая, сильная жертваПобедно жужжала над ним.
И нету в сравненье обиды,Пусть муха ему не жена,Пускай они разные виды,Но все же – он и она».
И тихо жена отвечала,Молча склонясь над шитьем:«Поди вымой руки сначала,И будем обедать вдвоем».
1 ноября 1973 года в Голицыно
За ночь время стало дыбом,Твердь и небо – все одно;Молчаливый, точно рыба,Носом тычусь я в окно.
Ветерок стоит качаясь,Пряжу тонкую сучит;Баба с ватными плечамиНа крыльце ведром стучит;
Все растения распухли,Ель согнулася в дугу,И глаза кота, как угли,Зашипели на снегу.
Нет домов, не стало улиц,Избы, бочки и стога,Под сугробами сутулясь,Погружаются в снега.
До чего ж бесповоротноВремя времени не ждет!Вверх взлетает снег бесплотный,А Земля на дно идет.
Прозаику – 74
Новаторство – подобье лени:Вперед бежал иль вглубь копал?..Тебе ль я размечал мишени,Чтоб ты в них снова не попал?
Быстрее – шагом вместо бега:Куда и с кем вперегонки…Что раньше – альфа иль телега?Всех лучше – старые стрелки.
Из старой пушки – новый выстрел:Как твой прочел я свой рассказ…Тебе ль в длину метал я бисер?А нынче технику броска,
Смерть жанра, гибель атмосферы,Разоблаченье суеты,Крах гуманизма, кризис веры —Все это уже знаешь ты.
Я постигал – а ты усвоил…Дроча, как лампу Аладдин,Один лишь я был в поле воин —Ты в этом поле не один.
Меня сменило поколенье,Мне изменяет вещество:Порок и соль хрустят в колене —Там отложилось мастерство.
Болит мозоль, скрипит сустав,И узы отношений ржавы…На подъездных путях устав,Мы трогаемся… Как вы правы!
Могу сказать, но неохота,Хочу молчать – но не могу.И подступает в порах рвотаПриязни к старому врагу.
Ах, эта польза усвоенья! —Редеет зуб, тусклеет глаз…И заклеймит меня в изменеСтареющий поздней на час!
Врозь
Д. У.
1. Посвящение
Сапог не одинок —у сапога есть пара.Жить одному – порок,отнюдь не только кара.
И мы два сапога,нас пара – вот удача!Но врозь, как два врага,стоим. Стоим и плачем.