– Вот так всю жизнь, – говорит Саня.
Снова семьдесят километров по желтым раскаленным горам. В кузове. А сегодня еще жарче, чем вчера. Пропылились, пропеклись…
Пить!
Скоро уже, скоро город. Там и попьем…
А вот и река. Широкая, гладкая, такая прохладная на вид. Зеленые берега.
А вот и город. Сады, улицы.
А вот и мост.
– Приехали! Сейчас сразу – и купаться.
Выпрыгиваю из машины и чуть не падаю: ноги какие-то не свои. Тут же у моста раздеваюсь, а с моста – в воду. Течение быстрое, подхватывает и несет. Плаваю, плаваю… Так бы и плавал всю жизнь! Но еще больше я хочу пить. Стоило чуть освежиться, и стало ясно, что больше всего на свете я хочу пить. Пиво. Ларек на том берегу.
Одеваюсь, бегу через мост.
Еле дожидаюсь своей очереди. Кружка. Еще кружка. Холодное…
– Дай-ка еще кружечку, Миша, – говорю я. Все его так зовут, все кричат ему: «Миша, Миша!» – этому толстенькому усатому таджику, и я говорю: – Дай-ка еще кружечку, Миша…
Куда пойти: на базар или в ошхону? Все становится каким-то замедленным. Желания тоже.
– На. – Миша подает мне кружку. – Ты с горы?
– С горы…
– Вот видишь, я сразу увидел!
– Как это ты?
– Так… Я человек опытный. Здорово я отгадал?
– Здорово, – говорю я. Пиво ударило в голову. – Здорово, – говорю я, – хорошее у тебя пиво… Но больше всего хочется есть, – говорю я.
Как-то я совсем затормозился: ни идти, ни двигаться…
– О, в нашем городе можно съесть что хочешь! Нравится тебе наш город?
– Река у вас чудесная, – говорю я.
– Река – да. А ты был на нашем море?
– Море?
– Ну да, море. Он не был на нашем море… Эй, слушайте, он не видел моря!
– Кто? Кто?
– Вот этот человек.
– Бывает же…
– Там человек, который не видел моря!..
– Где?
– Нет, это вы серьезно?
– Что?
– Вы не видели моря?!
– Ну да.
– Так нельзя.
– Надо показать ему море.
– Гурам! Немедленно гони сюда свой мотоцикл.
Мы идем. Сзади эскорт. Прохожие попадаются навстречу, не понимают.
– Куда ведут этого человека?
– Так его! Так!
– Что он сделал?
– Этот человек не видел моря.
– Не видел моря?..
– Моря-а-а…
Меня ведут.
Вот и Гурам с мотоциклом.
Садимся, едем. Толпа машет нам вслед.
– Увидите наше море!
– Прекрасное наше море!
– Наше голубое…
– Наше синее…
Город – зелень. И от города вверх по реке, по пути нашего следования – тоже зелень. Но вот последняя глинобитка, кончились люди, и даже по берегам реки – пустыня. Словно все устелено шкурами верблюдов, желтое и многогорбое.
Мчатся слева и справа многогорбые желтые верблюды…
Я в коляске – почетный гость.
Мои проводники: за рулем Гурам, за Гурамом – Мурад.
Едем. Мои проводники перекрикиваются о чем-то по-своему.
– Сейчас мы немножечко остановимся, – говорит мне Мурад.
– Зачем? – спрашиваю я.
– Мы немножечко поборемся, – говорит Гурам.
– А море?
– Море? Какое море?
– Куда мы едем? – спрашиваю я невольно. (Кругом пустыня, и мотоцикл я водить не умею.)
– Ну конечно, на море. Вот немножечко разомнемся и дальше поедем.
Мотоцикл стоит у обочины. Я сжался в коляске.
Гурам и Мурад кружат друг вокруг друга. Полусогнувшись на полусогнутых ногах. Вытягивают руки, пытаются ухватить друг друга.
– Суди! – кричат они мне.
Гурам ухватил Мурада. Нет, это Мурад ухватил Гурама. И Гурам и Мурад ухватили друг друга, полетели. Упали. Свалились. Мурад сверху. Нет, это Гурам сверху. Гурам. Нет, Мурад. Гурам – Мурад. Мурад – Гурам…
Ничего не разобрать! Пыль столбом.
Но вот они возвращаются. Обнявшись. Все в пыли, желтенькие. Довольные. Раскрасневшиеся.
– Гурам!
– Мурад! – похлопывают они друг друга по плечам.
Едем дальше. Изумительная дорога. Прямая, как стрела. Автострада! Удивительно приятно ехать на мотоцикле… Жара, пустыня. А тебя продувает, обдувает. Еще бы!.. Сто. Сто двадцать. Да… что и говорить, прекрасный мотоциклист.
Но дорога – это чудо. Такая мертвая пустыня… А в ней – такая дорога.
– В прошлом году построили, – говорит Гурам. – Теперь есть где гонять на мотоцикле.
– Для этого строили… – говорит Мурад. – Смешно сказать: строили, чтобы Гурам гонял на мотоцикле!
– И для этого, – настаивает Гурам.
– Я строил – я знаю.
– Только он и строил, – говорит Гурам. – Один Мурад построил всю дорогу!
– Не один.
– Вот именно. Я тоже строил.
– Мы оба строили эту дорогу, – соглашаются Гурам и Мурад.
Дорога – что и говорить! Но и Гурам мотоциклист что надо… Спорит на скорости сто двадцать километров. Как дома!
Мертвейшая пустыня вокруг.