На следующий день он получил письмо от отца, что он щенок и молокосос и совершенная тряпка, что пусть он теперь попробует, какова жизнь и как он не ценил того, что они все для него делали, что он бессердечный сопляк и заставляет страдать и мучиться мать, которая и так очень больна, что пусть он хоть трудом искупит свою вину и покажет, что не зря носит фамилию Капустиных, среди которых все были очень честные и трудящиеся люди, что пусть он тем не менее бережет себя, одевается потеплее, будет осторожен с купанием и следит на работе, чтобы не было несчастного случая, что деньги он ему выслал и еще передал маме складную удочку и набор снастей, чтобы она отправила это вместе с вещами, там у вас, говорят, замечательная рыбная ловля, что он и сам рад бы приехать половить, да загружен работой, ну, Кирилл, держись, жму руку – ПАПА.
Немного освоившись, Кирилл написал своему недавнему близкому приятелю, тоже Кириллу:
Привет, Ки!
Итак, я в Заполярье. Единственное достоинство, что я там в первый раз. Надеюсь, и в последний. Да еще тут есть горы, их я очень люблю. Городок – гнусь. Куча труб днем и ночью коптит небо симпатичным дымищем, который лезет во все щели, глаза и прочие отверстия. Люди=скабарство + деньги, которые, кроме как на водку, девать некуда.
Отец мне выслал 100 руб. с напутствием их не транжирить. Если учесть, что кое-как тут можно прокормиться на 25 руб. в день, то вот уже пять дней, как я бы путал себя с собственной тенью. Но я устроился хоть и дико скучно, но физически хорошо. Меня кормят раза четыре в день так, что я еле хожу, покупают сигареты (есть же у девиц деньги!), делают мне постель, убирают комнату, стирают белье – и все это только за сплошные издевки с моей стороны. А деньги я проиграл в карты.
Целую неделю должен был проходить инструктаж по технике безопасности. По два часа в день. Но последние два дня в связи с ветерком, который валит с ног столбы и бьет стекла, сижу в общежитии и уж вовсе ничего не делаю. Весь досуг – карты. Как видишь, офицерская жизнь.
А вообще – тоскливейшая тоска. Хочу в цивилизацию. Сплин – обычное для меня явление. Но раньше он бывал хоть чем-то заполнен, а теперь черт-те знает что: пустота и злость. Злость на людей. Я опять один среди них. И перестал относиться к ним умиротворенно, а они в ответ почему-то тоже.
Солнце тут не заходит, а была бы луна, так выл бы: авось волки набежали б на мой призыв – одним троглодитом или волком было бы меньше.
Ты знаешь, я что-то в себя не верю в последнее время. И тем неприязненней отношусь к тем, кто не верит в меня. Со многими уже вдрызг испортил отношения. Что-то не получается. Вру, что ли, много? Я ведь, говоря честно, сопляк, да и ты тоже. И что еще хуже: я неглупый сопляк. А ум глупого свойства – беспокойней нет.
Даже если соберешься, то не пиши мне сюда: я совершенно не знаю, до коих пор тут задержусь. Может, подамся. Лучше я сам дам знать о себе еще раз.
Ты вроде собирался устроиться физруком в пионерлагерь? Желаю тебе больше бодрости в укрощении будущих мерзавцев, чем у меня в борьбе с самим собой.
Жму пять
Вот какое непохожее написал он письмо.
Прошел месяц. Кирилл продолжал работать на том же руднике.
Ну вот, теперь последовательность восстановлена и можно продолжать рассказ с того места, где я его прервал. А именно, как Кирюша вернулся после работы в общежитие, как он выпивал вместе с ребятами и как они вместе собирались на танцы.
Пока я возмещал упущенное и писал все это, все они изрядно захмелели и отправились на танцы.
Специалисты
– Что же ты скучаешь? – сказал, подходя к Кирюхиной колонне, Генка, высокий, видный сокурсник – специалист по сексуальным вопросам. – Здравствуй, Милочка! Привет, Галчонок!.. Здравствуй, здравствуй, Вера, Надя, Люба!..
«Такая тупая морда, – с завистью подумал Кирюха. – И что за глаза! – оловяшки».
А с девушками происходило следующее.
Вот кончился танец, вот-вот начнется следующий. Кирюха обшарил зал. «Вот ничего, вот подойдет…» Музыка. Он кинулся в сторону жертвы… Но прошел несколько шагов и потерялся: где она? А тем временем его толкнули в бок – одна пара, в другой – другая пара. И все это, чтобы увидеть, как девушку подобрал специалист, или присмотреть еще кого-нибудь. Но почти весь зал уже толкался в танце.