С большим трудом мне удалось отыскать Кирилла в этой толпе. Тот стоял в стороне, в тени здания, низко надвинув козырек своей бейсболки на лоб – так, что было видно только нижнюю половину лица.
– Шифруетесь, товарищ? – спросил я, поравнявшись с ним.
Кирилл сдвинул козырек бейсболки на несколько сантиметров вверх, посмотрел на меня из-под него с легкой улыбкой:
– Это от солнца. Я видел тебя.
– И не подал мне никакого знака. Не так-то просто было тебя отыскать!
– Ты же не любишь легких путей.
– Но это не значит, что нужно усложнять мою жизнь под любым надуманным предлогом.
– Я и не усложняю.
Мы обменялись рукопожатиями.
– Пойдем? – спросил Кирилл.
– Ага.
Мы двинулись в сторону БКЗ «Октябрьский», где собиралась колонна демонстрантов. Сегодня был Первомай, и мы готовились пройти шествием по залитому солнцем центру города, вместе со всеми требуя свободы и справедливости, в которые верили и которым собирались посвятить свою юность.
Свобода и справедливость – святые фетиши молодости, ее несгибаемый стержень. Вряд ли в тридцать лет ты будешь думать о них столько же, сколько думал в двадцать. В тридцать лет ты разочаруешься и поймешь, что никакой справедливости не существует, а свобода – лишь вспышка молнии в кромешной темноте жизни. Ты будешь прикладывать мерило справедливости к своей заработной плате на унылой работе или банковскому проценту по взятому тобой ипотечному кредиту, а свободу соотносить с возможностью один раз или, если повезет, целых два раза в год ездить на отдых за границу. Но в двадцать лет это другие свобода и справедливость. В них больше от майского солнца, чем от чего-либо другого.
Вся площадь перед БКЗ была заполнена людьми, колонна протянулась по Лиговскому проспекту в сторону площади Восстания. Мы с Кириллом протиснулись сквозь толпу, пестревшую знаменами цветов всего известного мне политического спектра, от радикально левых до полярно крайних правых, и отыскали группу единомышленников под черными стягами анархистов.
Здесь были разные люди: анархисты-одиночки и анархо-синдикалисты, бородатые философы и не менее бородатые художники, отвязные сквоттеры и представители анархо-коммун. Было довольно много панков в пронзенных английскими булавками кожаных косоворотках и с ирокезами на головах. Мы поздоровались с теми, кого знали, и встали в стороне – ожидать начала шествия.
Впрочем, долго ждать не пришлось. Колонна двинулась, и мы сразу же оказались в веселом водовороте флагов и транспарантов.
Нам с Кириллом протянули растяжку с выведенной на ней черной краской надписью: «Выйди на улицу, верни себе город!» Мы взяли ее с одного края и растянули поперек улицы, с другого края растяжку держала группа панков старшего школьного возраста.
Шествие двинулось вдоль Лиговского проспекта к площади Восстания, а там свернуло на Невский.
Главная магистраль северной столицы была полна людей и солнца. Отовсюду неслись лозунги и речевки. Мелькали флаги и воздушные шары.
Анархисты были хоть и немногочисленной, но вместе с тем одной из самых громких групп, принимающих участие в демонстрации. С подачи нескольких формальных лидеров, идущих во главе группы с мегафонами, мы оглашали весеннюю улицу своими восславляющими свободу прокламациями:
– Свободу – народам, смерть – империям!
– Даешь революционное самоуправление!
– Заводы – рабочим! Всю власть замочим!
И словно желая окончательно утвердить тезис, выведенный на нашей растяжке:
– Выйди на улицу, верни себе город!
А город смотрел на нас и недоумевал. Ему, погрязшему в глупых склоках и изощренной каждодневной лжи, было невдомек, что жизнь и молодость летят мимо него. Что он давно уже не хозяин своей судьбе, что его захватили и держат в плену собственные лень и апатия. И эти молодые ребята, выглядящие как лихие партизаны, что маршируют сейчас мимо его равнодушных окон, пытаются докричаться именно до него, проникнуть сквозь скорлупу обыденности именно в ЕГО мозг и сердце, чтобы сказать: «Живи!» Или умри. Стань свободным от себя или же сгинь в небытии.
Сегодня мы представляли молодость мира. Ту силу, которой не способны управлять ни лицемерные чиновники, ни серые полчища полицейской тли, которые эти чиновники на нас насылают. Силу, способную разрушать любые преграды, сметать с лица земли любую несправедливость, дарить человечеству свободу благодаря разумной инициативе и низовой самоорганизации.