– Не попал, – равнодушно заметил Егор.
Толстый не стал переходить улицу, ждал, когда перейдем мы. Мы с Егором дождались зеленого сигнала светофора и двинулись по зебре ему навстречу.
– Тебе разве не на метро? – спросил Толстого Егор, когда мы поравнялись.
– Нет, я не домой – на маршрутке поеду.
– А, ну тогда понятно. Все в порядке?
Толстый вытащил из кармана своей куртки небольшой сверток и на ходу сунул в карман Егору.
– В полном, – улыбнулся он. – Я вам даже немного завидую.
– Так пошли с нами.
– Не-не-не. Меня ждут, – Толстый сделал загадочное выражение лица, которое мы с Егором не сговариваясь расценили как невербальный эквивалент французской идиомы Cherchez la femme.
– Ну, как знаешь. Будем прощаться?
– Ага. Давайте. Потом расскажите, как ощущения, – я такие еще не пробовал.
– А что там?
– Увидите. Ну, пока!
И Толстый отчалил. Обменявшись рукопожатиями напоследок, мы проводили его взглядами. Он исчез в направлении остановки среди дождя, горящих фонарей и рекламных вывесок. Город поглотил его.
Проходными дворами Петроградской стороны мы пробирались к Славе – бывшему однокурснику Егора, он жил тут. Егор несколько раз порывался заглянуть в сверток, принесенный Толстым, но я останавливал его, опасаясь случайных взглядов. К тому же непрекращающийся дождь мог намочить товар. Егор с явным неудовольствием был вынужден сдаться под давлением моих железных аргументов.
Изрядно намокнув, мы наконец добрались до Славы. Он жил в старинном доме в самом сердце Петроградского острова. Пройдя в очередную арку, которых в этом районе города было не просто много, а безумно много, и миновав двор со сломанной детской горкой из желтого пластика, мы поднялись на крыльцо и позвонили в домофон.
Слава впустил нас почти сразу же, словно только и ждал нашего звонка. Мы преодолели крутую лестницу (в голове прокрутилась строчка из древней песни питерской группы «Сплин» – «лестница десять пролетов») и наконец оказались на последнем – не то пятом, не то шестом этаже – возле двери его квартиры, которая уже была гостеприимно распахнута.
В прихожей царил полумрак, освещаемый только проникающим из окна кухни светом уличного фонаря и похожим на глаз больного гепатитом желтым индикатором на выключателе. В недрах квартиры играла приглушенная музыка, из комнаты раздался голос Славы:
– Закрывайте дверь, раздевайтесь и проходите!
Мы воспользовались этим практически официальным приглашением. Повесили свои мокрые куртки на торчавшие из стены шурупы, являвшиеся импровизированной вешалкой, которую мы обнаружили благодаря проступавшим во мраке контурам еще нескольких висевших тут предметов гардероба, и, разувшись, прошли в комнату.
В глубине темной комнаты на компьютерном столе слабо мерцал монитор с открытым проигрывателем Winamp. Плавно подрагивали зеленоватые столбики эквалайзера, тихо играл Moby: в колонках постукивал размеренный бит, перемежаемый резонирующими звуками залипающих синтезаторных клавиш и отстраненными мужскими восклицаниями «Forever!»; на покрытом ковролином полу сидел Слава с незнакомой нам девушкой, которую он тут же представил. Ее звали Алина. Она сказала: «Привет» – и улыбнулась нам с Егором. Мы улыбнулись в ответ и тоже сели на пол.
– Как дела? – спросил нас Слава.
– Все окей, – ответил за обоих Егор.
– Круглые взяли?
– Само собой!
– Ну тогда полный отпад!
– Ага…
В клавишные залипания вклинился звук медленно перебираемых струн, Слава поднялся с пола и со словами «Я щаз!» вышел из комнаты. Мы остались с Алиной. Та перебралась к компьютеру и принялась возиться в Winamp, отыскивая какую-то песню. Мы с Егором сели ближе к дивану, прислонившись к нему спинами – так было удобней.
– Пробовали уже круглые? – отвлекшись от компьютера, вдруг спросила нас Алина.
– Я пробовал, а он – нет, – сказал Егор, указывая на меня.
– Не пробовал? – переспросила Алина, как будто удивившись.
– Нет, – на сей раз я ответил за себя сам.
– Думаю, тебе понравится, – она улыбнулась.
– Очень надеюсь на это…
А потом наступила ночь. Ночь, которой мы с легкостью отдали свою молодость. Ночь открытий и озарений, ночь свободы и вечной любви. Мы получили все и сразу, этот видавший виды мир в одночасье оказался нашим… и только нашим.
Слава вернулся с большой бутылкой «Кока-колы», и Егор достал колеса, приобретенные Толстым. Их было ровно четыре штуки, как и нас. Четыре маленьких синих кругляшка с оттиском логотипа фирмы Puma на них. Егор пояснил мне, что производители экстази часто используют известные бренды для маркировки таблеток.