Я вспоминаю про бутылку у себя в руках, я ведь ее так и не допил, машинально делаю глоток. Странно все это как-то. Со стороны так и вовсе, наверное, смешно.
Идем по улице в сторону ближайшего ларька. Я не знаю, с чего начать. Глупо, наверное, спрашивать, где сейчас ее парень Артем. Или почему она позвонила именно мне, ей действительно больше не с кем провести этот вечер?
Она сделала свой выбор – можно искать мотивы, но ставить под сомнение сам факт не имеет смысла. Впрочем, Юля не позволяет мне долго рефлексировать, она сама не дает рваться нити разговора:
– Давно здесь живешь?
– Полтора года.
– А раньше где жил?
– Далеко. Не в этом городе.
– Правда? А в каком?
Я не стесняюсь того, что приехал из глухой провинции, но мне не нравится ковыряться в прошлом. Имена собственные, к которым Юля заставляет обращаться, – это как раз из прошлого. Впрочем, оставить ее вопрос без ответа я не могу.
Произношу название родного города, рассчитывая, что она о таком не слышала. Не ошибаюсь.
– Не слышала о таком. Это где?
Я даю ей приблизительные географические координаты.
– Здорово! – говорит Юля. – Я ведь тоже приезжая…
Вот это уже интересней. Однако я возвращаю Юле ее вопрос не из любопытства, а скорее из мести. Пусть тоже немного поковыряется в своем прошлом.
– А я из Екатеринбурга. Столица Урала, между прочим.
Я знаю, где находится Екатеринбург, и потому нахожу ее пояснение забавным. Неужели она решила, что раз я из провинции, то, значит, обязательно сельский лапоть, плохо разбирающийся в географии страны?
Люди мыслят стереотипами, примитивными категориями, сводящимися к проведению самых нехитрых аналогий, – может, еще и поэтому я не люблю касаться темы своей малой родины. На мое счастье, показывается ларек, и тема отечественной географии и связанных с нею психологических комплексов автоматически оказывается закрыта.
– Что тебе купить? – спрашиваю Юлю, пытаясь быть джентльменом. Хотя это и достаточно опасно: в наш век эмансипации и феминизма такое предложение кого-то может и обидеть.
Юля смотрит на витрину ларька, пестрящую разноцветными этикетками и тарой всевозможных размеров. Выбирает слабоалкогольный коктейль. В нее феминизм пока не пустил свои корни, слава богу.
Себе беру пиво, протягиваю деньги в узкое окошко-бойницу. Продавец среднеазиатской наружности берет их, взамен выставляет алюминиевые банки с пивом и коктейлем. Сделка совершена, я протягиваю Юле коктейль.
Идем дальше. Из-за домов налетает ветер, так и не начавший остывать.
– Жарко сегодня, – я пытаюсь поддержать разговор, обратившись к теме погоды. По мне, так выходит анекдотично, но что сделано, то сделано. Тем более Юля вроде не напрягается.
– Ага, не говори. Надо ехать купаться.
– Ну да.
– Ты футбол смотришь? Чемпионат мира?
Интересно, она действительно болельщица или просто из любопытства спрашивает?
– Вообще смотрю, но сегодня пропустил.
Я рассказываю ей про фестиваль, из-за которого не посмотрел четвертьфиналы. Мне кажется, она слушает без особого интереса. Я вновь возвращаюсь к футболу.
– А ты смотришь?
– Да. Мне сборная Германии нравится. А тебе?
– Мне, если честно, все равно. Я за красивый футбол.
– Хочешь сказать, когда смотришь матч, вообще ни за кого не болеешь?
– Почему? Болею. Я монетку обычно кидаю.
– Правда?
Вообще, это не совсем так. По жизни мне симпатичны англичане, но я уже в курсе, что сегодня они вылетели. Поэтому теперь мне уж точно все равно.
– Ага.
Некоторое время идем молча. Улица выглядит вымершей, хотя из ближайших дворов иногда доносятся людские голоса. Отдалились от моего дома приблизительно на квартал. Духота потихоньку начинает спадать.
– А чем ты вообще занимаешься по жизни? – спрашивает Юля.
Это, наверное, главный вопрос в ее обойме вопросов. Я ждал его.
– Ну-у-у… – тяну я, не зная, с чего начать. Чем я действительно занимаюсь? Бегу от проблем? Ищу приключений? Уехал из провинции в поисках новой жизни, а попал в замкнутый круг похожих друг на друга дней? Это ставит меня в тупик, действительно.
Я рассказываю ей о работе. О стройке, на которой тружусь с раннего утра до позднего вечера. О траншеях и трубах, об экскаваторах и людях. В сущности – о пустоте. Да и плевать.
– Интересно, должно быть? – спрашивает она.
– Не-а, не особо.
Потом Юля немного рассказывает о себе. Она работает секретарем в полиграфической фирме. И еще учится на заочном отделении факультета журналистики. Такие дела. Возможно, ее интерес ко мне – сугубо профессиональный. Хотя на роль объекта журналистского исследования я как раз совершенно не подхожу: моя жизнь представляет собой крайне унылое повествование.