Пиво заканчивается, Юлин коктейль тоже. Неподалеку круглосуточный магазин – идем в него. Покупаем еще алкоголя и возвращаемся на улицу.
– Пойдем ко мне? – спрашиваю я.
– Пошли, – соглашается Юля.
К моему дому пробираемся дворами. Потихоньку смеркается, контуры многоэтажек становятся размытыми, на детские площадки ложатся густые тени.
В одном из скверов выпивает компания молодых людей, оттуда слышатся громкие возгласы и нецензурная брань. Юля непроизвольно жмется ко мне. Ох уж эти спальные районы – рассадники гопоты и бытового насилия, метафизические бездны ужаса, кишащие первобытным хаосом, спрессованным в серые кубы панельных многоквартирных домов. Ни один поэт не воспоет их, ибо эти районы рождают не стихи – проклятия.
Наконец, мы возле моей парадной. Достаю ключи из кармана, открываю входную дверь. Пиликает домофон, скрепят несмазанные петли. Дверь со сломанным доводчиком провожает нас металлическим грохотом безысходности.
Кабина лифта, разрисованная маркером, едва уловимый запах мочи. Спальные районы – Содом и Гоморра наших времен, смиренно дожидающиеся божественного огня под равнодушными взглядами неба.
Оказавшись в моем жилище, идем на кухню – там можно курить. Окна по-прежнему открыты, в квартире по-прежнему душно. Видимо, с этим придется смириться.
Курим, пьем алкоголь. Меня вновь охватывает рефлексия. Зачем она здесь? Чего хочет? Ведь это действительно странно. Я не против того, чтобы переспать с симпатичной блондинкой, но играть роль в чужой игре – совсем не по мне. А тут может быть все что угодно.
Например, Юля поссорилась со своим молодым человеком – Артемом, кажется, – и хочет отомстить ему, используя меня. Почему нет? Такое вполне возможно. Тогда секс с ней, конечно, абсолютно реален, но сам по себе такой расклад мне не по душе.
А может, у нее какая-то другая цель. Она вроде охотник, а я – жертва. Ей нужно подстрелить меня и сделать очередную засечку на прикладе. Их там уже и без меня огромное количество, а будет еще больше. Такой вариант даже хуже первого.
Или она влюбилась? Неужели тех нескольких фраз и нескольких взглядов на пикнике оказалось достаточно? Не может быть. В девятнадцатом столетии, даже в двадцатом такие допущения, может, и были бы возможны, но в середине нулевых двадцать первого – вряд ли. Человечество пережило не только сексуальную революцию, но и обязательную экзистенциальную пустоту вслед за ней – любовь в чистом виде теперь никому не нужна. Позволить себе любовь могут только по-настоящему сумасшедшие или вконец отчаявшиеся, а Юля ни к первым, ни ко вторым явно не относится. Что же ею движет? Мне по-прежнему остаются только вопросы.
– Может, поставишь какую-нибудь музыку? – спрашивает Юля.
Это хорошее предложение. Вырывает меня из плена навязчивых мыслей. Только что бы включить?
Я приношу на кухню магнитолу и, немного поразмыслив, ставлю диск с первым альбомом The Doors.
– Не против Джима Моррисона с сотоварищами? – спрашиваю я.
– Мне все равно, – пожимает плечами она. – Просто с музыкой как-то веселее.
– Я такой скучный?
– Нет, ты тут ни при чем. Не переживай. Это твоя любимая группа?
– Одна из любимых.
– Никогда не слышала.
– Все всегда бывает в первый раз.
Вот у меня такое точно в первый раз. Рядом сидит симпатичная девушка, а я не знаю, что мне делать. Другой на моем месте уже перешел бы к решительным действиям, а я все продолжаю мучительно искать ответы на свои вопросы. И не найду, если Юля сама их мне не даст.
– Без музыки наш мир был бы чрезвычайно грустным, – говорит мне Юля. Звучат бодрые рок-н-ролльные аккорды Break on Through.
– Это точно.
Потом мы слушаем музыку и беседуем, потягивая алкоголь и выкуривая свои сигареты. Я ловлю каждое ее слово, пытаясь понять мотивы, но никаких намеков по поводу причин своего появления Юля не делает. Эта девушка пришла сюда загадкой, загадкой она и останется.
– У тебя необычное имя – Егор, – говорит Юля.
– Отчего же? Самое что ни на есть банальное.
– Например, у меня нет знакомых Егоров. Кроме тебя, конечно… – Она улыбается.
– Это меня в честь деда назвали.
На улице раздаются приглушенные хлопки, вдалеке видны разрывы ракет фейерверка. Разноцветные всплески ярких красок в потемневшем небе, горячий ветер из-за домов, легкое, ненавязчивое сумасшествие середины лета. Пусть все идет своим чередом, как бы ни закончился сегодняшний вечер – он замечателен сам по себе.