Наше время не очень подходит для героев. Усредненное время абсолютно средних людей. Статистов, не первопроходцев. Для сытой, обеспеченной жизни тебе не нужно вести борьбу, сражаться и выживать. Достаточно просто изо дня в день ходить на серую, бессмысленную работу и выполнять серые, бессмысленные функции. Если на что-то вдруг не хватает денег – можно взять кредит. Если что-то совсем не ладится и идет наперекосяк – стать эмо и оплакивать нелегкую судьбину. Все давно придумано за тебя, тебе остается лишь выбрать один из предложенных вариантов.
Срезав через несколько связанных домовыми арками дворов, Матвей наконец оказался в пункте назначения – перед металлической дверью офиса фирмы «Практис». Возле нее курили двое мужчин в серых пиджаках – наверное, «практисовские» менеджеры или, может, кто-то из руководства. Курьер прошествовал мимо них.
Представившись секретарше на ресепшене, он долго ждал, пока та отыщет в офисе кого-нибудь, кто сможет определить привезенную Матвеем папку по назначению.
Наконец, секретарша вернулась в сопровождении невысокого лысоватого мужичка, который принял папку из рук Матвея, заглянул внутрь и, видимо удостоверившись, что эта папка действительно предназначена именно ему, кивнул в знак того, что курьер справился со своими обязанностями удовлетворительно. После этого мужичок вместе с папкой исчез.
Попрощавшись с секретаршей, Матвей поспешил на улицу.
Двое в пиджаках по-прежнему курили, одновременно ведя разговоры по мобильным телефонам. До Матвея долетели загадочные слова «счет-фактура», «кэпэ», «акт сверки». Один из мужчин пообещал кого-то там поставить раком, если деньги не упадут на счет к вечеру.
Хотя Матвей и работал в подобной фирме, офисный мир для него, курьера, был чужой, существующей по своим собственным законам реальностью, с которой он старался не соприкасаться. Матвей не мог понять, как эти суетящиеся люди в заваленных бумагами офисах, ежедневно сажая зрение перед мониторами и набивая легкие конторской пылью, скуривая по пачке сигарет за восемь рабочих часов, умудряются зарабатывать деньги. Что-то кому-то втюхивать, что-то из чего-то обналичивать.
Если вы собрались делать серьезный бизнес, то совесть для вас должна быть не более чем словом из семи букв. В противном случае вам стоит поискать человека, для которого это так. Иначе серьезного бизнеса не получится. Матвей вспомнил, как на одном корпоративе их директор, Андрей Геннадьевич, сказал что-то в таком духе.
К чему это вспомнилось ему сейчас? А черт его знает. Наверное, к тому, что сам Матвей никогда бы не смог стать частью этой офисной реальности. Отвезти папки с бумагами из точки «А» в точку «Б» – пожалуйста, а все остальное – нет, не про него.
Матвей достал сигарету. Какая следующая точка его маршрута, «Техноком», кажется? Большой палец чиркнул по колесику зажигалки, тонкая ленточка пламени протянулась к сигарете.
Какая, впрочем, разница: там ты, в офисе, или тут, на улице, – все это те самые глухие и беспросветные исторические задворки, Артем бы подтвердил…
В «Технокоме», находившемся всего в квартале от «Практиса», его нагрузили кипой документов, рассованных по тонким папочкам. Все это с трудом поместилось в его курьерской сумке по соседству с директорской папкой, предназначавшейся для банка.
Стоя на ресепшене и разглядывая внутреннее убранство «технокомовского» офиса, Матвей невольно сравнил его с офисом «Практиса» и пришел к выводу, что оба офиса похожи как две капли воды: та же нехитрая отделка стен и потолка, та же «икеевская» мебель для персонала, те же серые пиджаки и серые же лица. Мир стремился к унификации, мир хотел обезличивания всего и во всем. Мир желал плодить клоны.
Уходя из «Технокома», он одновременно покидал и «Практис», и вообще весь этот мир однотипных офисов и однотипных людей, делающих деньги из воздуха.
Матвей вздохнул. Артем за время их общения посеял в нем зерна недовольства, зерна бунта. Теперь он никогда не сможет принять этот безликий мир, стать его частью. Служить ему – может быть, но слиться с ним – нет.
Дальше его путь лежал в банк. Матвей миновал несколько кварталов, застроенных массивными сталинскими домами. Во дворах скрипели качели, в небе плыли серые лохмотья туч, меж которых иногда проглядывала бледная весенняя синева. Мимо спешили другие люди, мчали автомобили: город жил своей жизнью, наполненной неугомонной, суетливой энергией.