Курим, кричим, смотрим на воду. По темной глади плывут серые льдины. Сюрреалистическими бликами играют отражения рекламных вывесок. Тошнотворная карусель безумного мира.
– Скажи мне, куда приводят?.. – спрашивает меня пьяный Артем. Он тянет слова, делает большие многозначительные паузы.
– Мечты? – пытаюсь уточнить я.
– Нет…
Артем взмахивает руками, пытаясь что-то изобразить, получается так, будто он хочет объять весь мир.
– Наши иллюзии…
– Не знаю.
Честно, я не знаю. Я прошел путь от любознательного романтика до конченого циника. Я думал перевернуть мир, а теперь он переворачивает мое нутро каждое утро понедельника. Наша дорога – в никуда.
– Знаешь, я ведь раньше мечтал о революции, верил в нее, думал, что смогу все изменить. А потом понял, что революция никому на хрен не нужна…
– Не ты один прошел этой дорогой обломов и разочарований.
Но Артем не слушает меня.
– А потом в армии… думал, что защищаю страну, отдаю долг. А оказалось, просто занимаюсь никому не нужной фигней, изо дня в день делаю чью-то грязную работу. За мной даже автомата не было закреплено, прикинь…
– Прогнило что-то в королевстве Датском.
– Да все прогнило, все. А в первую очередь – мы сами. Стали стадом баранов, которых загнали в офисы. Ради чего мы теперь живем?
– Ты сам все прекрасно знаешь.
Да, Артем знает. И понимает, что сам сделал свой выбор. И этот выбор еще не самый худший. Вариантов на самом деле немного.
– Эй, парни, бросьте вы эту пьяную рефлексию, – вклинивается Андрей, – смотрите, какая ночь хорошая!
Ночь и вправду хороша. Морозно, на черном небе крупные звезды. На льдинах темные птицы. Город застыл тусклым отражением в холодной речной воде. Он и есть только отражение, слепок, чужая тень.
– А помните, такая песня была популярна лет десять назад… как там? – Андрей морщит лоб. – С юга дуют молодые ветра…
– А-а-а! Да! Мы ее в школе пели!
– Что там за слова?
Вместе пытаемся вспомнить слова.
Вдоль реки и впрямь тянет ветер, но не южный, а холодный северо-восточный, и все же. Мы, срывая глотки, кричим в пустоту слова старой песни. Наша молодость пока с нами, здесь, в этой ночи.
И пусть она длится вечно.