– Пап, а давай вообще все продадим и уедем? – тихо предложила Маша, поднимая на него полные слез глаза. – Далеко. Сделай загранпаспорт.
– От себя не убежишь, – покачал головой отец. – Думаешь, мне дадут вот так уехать? Да и куда? Кому я там, за границей, нужен? Кто меня ждет?
– А здесь? – прошептала Маша.
– Не говори ерунды. В этом городе я вырос, здесь моя мать похоронена, отец. Тут живут мои товарищи, какая-никакая работа. Просто надо отдать долги. Мы справимся, ты и я. Другого варианта просто нет. И не забивай себе голову глупыми девичьими фантазиями про сладкую жизнь за границей и американ боев!
Маша сглотнула, сжала кулаки и пошла в свою комнату. Она решительно открыла шкаф и достала с верхней полки жестяную коробку из-под печенья. Отсчитав несколько купюр, Маша вернулась на кухню и молча положила их на стол перед отцом.
– Это все? – спросил он, пересчитывая деньги.
– На проезд тебе. Коммуналку оплачу на неделе.
– Спасибо, дочка. – Отец отвернулся, вытирая слезы тыльной стороной руки.
– Ешь и ложись спать. – Маша кивнула в сторону плиты, а потом поплелась прочь.
На душе было гадко. Яркая картинка путешествия в Америку, которую она уже нарисовала во всех подробностях, пошла уродливыми трещинами. Белоснежные пляжи Майами, блестящие спортивные автомобили, зеленые пальмы, мускулистые серфингисты, ухоженные американки, готовые склеить разбитое сердце ее отца, – все это так и останется ее глупой, наивной мечтой. Теперь нужно будет трудиться не ради веселого приключения у океана, а чтобы откупиться от мерзких бандитов.
Уснуть так и не удалось: всю ночь Маша придумывала сотни схем и вариантов, которые помогли бы ей заработать побольше денег. Но наутро все планы показались смешными и нелепыми.
Глава 4
Маша еле передвигала ноги. Она так надеялась, что новый день принесет ей озарение и подарит великолепное решение всех проблем. Но чуда не произошло. По дороге в школу Маша молила небеса, чтобы те подбросили ей денег. Однажды она прочитала в газете, как случайный прохожий нашел на дороге сумку с деньгами, которую принес в милицию. Конечно, Маша бы на его месте ничего возвращать не стала. Она так живо представила себе картину, в которой неприметная черная сумка, набитая хрустящими купюрами, лежит где-нибудь под кустом, никем не замеченная, что иррациональная уверенность полностью ею завладела. Она точно найдет деньги по дороге!
Когда до ворот школы осталась какая-то пара метров, Маша готова была взвыть от разочарования. И чем занят ее ангел-хранитель? Неужели ему ее ни капли не жалко? Подойдя еще ближе, Маша с удивлением заметила Диму и его сестру, сидевших на лавке в школьном дворе. Ира вцепилась в ворот куртки брата и что-то лихорадочно говорила, время от времени тряся его словно тряпичную куклу. Дима выглядел совершенно апатичным, он даже не пытался убрать ее руки со своей шеи, а лишь ждал, когда у девчонки закончится истерика. Маша с досадой заметила, что брат с сестрой снова были одеты в новые шмотки, которым, видимо, отводилась целая комната в их квартире. Наверняка им не приходилось каждый день думать о том, где бы раздобыть еще денег и как закрыть долги отца. Маша заскрежетала зубами от душившей ее зависти. Хотела бы она родиться в богатой семье: ездить на такси, иметь шикарный гардероб и летать на каникулах в Диснейленд.
Наконец Ира перестала терзать брата. Она картинно отряхнула руки, а потом побежала в школу. Дима поправил одежду и не спеша пошел следом за ней. Серебряный блеск привлек внимание Маши. Рассеянный мажор забыл на лавке свой сотовый. Как можно так беспечно относиться к дорогим вещам? Даже если у тебя богатые родители, это вовсе не значит, что можно бросать мобильники где попало. Маша подошла к лавке и спрятала телефон в карман. А еще ее обзывает рассеянной! Диму неплохо было бы проучить: пусть побегает, поищет, может, впредь будет внимательней.
Первым уроком была литература, которая Маше нравилась. Здесь не было правильных ответов, и, даже если ты не читал книгу, всегда можно было попросить на перемене Аньку пересказать сюжет в двух словах, а потом выкрутиться, пространно отвечая на вопросы учительницы. Вытащив из пенала разноцветные гелевые стержни, Маша принялась рисовать на полях.
Сегодня разбирали творчество Александра Блока. Илья вызвался читать вслух «Незнакомку» и теперь, театрально повернувшись к Маше, декламировал: