Маша его почти не слушала, рисуя из клеточек разноцветную косичку. Ее бесили эти странные подкаты Ильи. Она никак не могла понять, действительно ли он к ней неравнодушен или просто одаривает своим вниманием как соседку по парте, а, посади рядом с ним любую другую женщину, его поведение не изменится. В прошлом году Илья делил парту со своим другом Андреем, но еще в первую неделю сентября их рассадили из-за несносного поведения. Маша же сидела с Таней, и классной руководительнице тоже показалось, что девчонки слишком много болтают, поэтому она решила перемешать эти две шумные парочки. Тане достался Андрей, а Маше Илья.
– «Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине!» – заорал Илья на весь класс.
Маша чуть не свалилась со стула от такого финала. Какое вино? Какое чудовище? Разве это стихотворение было не о любви? И куда делась незнакомка в шелках? Напилась и стала чудовищем? Маша принялась судорожно скользить взглядом по строчкам, боясь, что учительница сейчас начнет задавать вопросы, а она из-за кривляний Ильи так и не поняла, что там у героев произошло.
– Столкновение мечты с реальностью! – трагически воскликнула Алена Ивановна. – Как вы думаете, реальна ли была та женщина или только привиделась лирическому герою? Дмитрий, вы спите?
Маша с интересом обернулась: неужели Дима уснул на уроке? Он и правда выглядел слегка сонным, но, услышав слова учительницы, тут же встал с места:
– Блок написал эти стихи в сложный период, когда его жена закрутила роман с его другом, Александром Белым. – При этих словах Димы Илья присвистнул, но тот не обратил внимания и спокойно продолжил: – Поэт ходил по вечерам в рестораны, где тоже топил свою печаль в вине, а в каждой встречной незнакомке искал идеал женственности, но видел свою жену.
– Спасибо, Дмитрий, – похвалила его Алена Ивановна. – А ты сам как думаешь, существует ли в реальности идеальная женщина? Или ей место лишь в мире грез?
– Пьяных грез! – выкрикнул Илья, а Маша закатила глаза.
– Не думаю, что люди могут быть идеальными. Ни мужчины, ни женщины, – ответил Дима, садясь обратно на стул.
Маша криво усмехнулась. Вот как! Идеально отглаженный и причесанный Дима, который, наверное, даже знак «равно» чертит при помощи линейки, не считает себя совершенством? Что ж, значит, он еще не совсем потерян для общества. Надо бы вернуть ему телефон на перемене.
Как только прозвенел звонок, Маша поспешила к Диме, который аккуратно складывал тетради в рюкзак.
– Я хотела… – сказала Маша, нащупывая его телефон в кармане толстовки.
– Следующим химия, – перебил ее Дима. – Покажи, как ты сделала домашку. Давай живей, нам еще до кабинета надо успеть дойти.
– Я не сделала, – стушевалась Маша. – Вчера вечером было не до того, и…
– Ты издеваешься? – Дима посмотрел на нее с таким отвращением, каким он даже жирные сосиски в тесте, по которым ползала муха, не удостаивал. – Я вчера зачем столько времени на тебя потратил? Я же все разжевал!
– Мне вообще вчера не до этого было! – обиделась Маша.
– Сделала бы лучше утром химию, чем макияж! Наверняка не пять минут перед зеркалом сидела. – Дима обвинительно махнул рукой, указывая на Машины ресницы.
– Представь, именно пять! И вообще, с сестрой своей так будешь разговаривать, а со мной не смей! – Маша злобно закусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить.
Дима вскинул на плечо рюкзак и пошел прочь из класса, что-то бормоча про солому в голове. Вот нахал!
– И что у тебя за дела с этим шестом? – Тяжелая рука Ильи легла ей на плечи, но Маша раздраженно ее стряхнула.
– Попросила помочь в учебе.
– А! И он поэтому так разозлился? – не отставал Илья, но Маша решила не отвечать, а поспешила к двери, где ее уже ждала Танька.
– Ты чего такая злая? – вскричала подруга.
– Да что вы привязались ко мне с вопросами? – не выдержала Маша. – Если так беспокоишься, то лучше скажи, как можно заработать денег в короткий срок!
– Известно как, – снова вклинился Илья, который продолжал идти за ней по пятам, – продать что-нибудь ненужное на барахолке. Я там знаю ребят, все подряд берут. Ковры, посуду, одежду, книги.
В Машиной голове тут же возник мерзкий план, который ее совесть старательно пыталась проигнорировать. Но телефон, все еще лежащий в кармане толстовки, казалось, потяжелел, как бы намекая, что не прочь сослужить службу. Если его продать, наверняка хватит на квартплату. Она же его не украла, а просто нашла. Возможно, он даже и не Димин. Кто-то мог забыть его на лавке еще до того, как на нее уселись брат с сестрой. Ведь так?