– А ты, случайно, не видела невысокую девочку, косящую под одного из солистов группы Tokio Hotel? Черные волосы, длинная челка, серебряная цепочка на шее, куртка с заклепками и рваные джинсы, а еще тени такие угольные вокруг глаз, – перечислял Дима, но Маша лишь отрицательно качала головой. – Мы еще полтора часа назад должны были здесь встретиться! Но я потерял телефон и не могу ей позвонить.
Машу резко затошнило то ли от поролоновой духоты, то ли от приторного коктейля, она судорожно сглотнула, стараясь поглубже дышать.
– Если увидишь, скажи, что я ее искал, но больше не могу ждать, – попросил Дима.
– Обязательно, а теперь мне пора работать, – пропищала Маша, а потом резко встала, едва не опрокинув стул, зачем-то поклонилась Диме и неповоротливо поспешила на выход, по пути забрав с поста охраны свои листовки.
– Пока, храбрый апельсинчик! – крикнул ей Дима.
На глазах Маши выступили слезы. Она не хотела даже разбираться, отчего же ей вдруг стало так плохо. Возможно, дело было в долгах отца или в Диме, который ей помогал с учебой, но в ответ она так некрасиво его подставила с телефоном, а на назначенную встречу в библиотеке и вовсе забила. Но все это уже неважно. Маша судорожно сглотнула комок в горле, приказывая себе собраться. Что было, то было. Надо заниматься текущими задачами, нечего сопли распускать.
Она вышла на улицу и принялась махать листовками. Ей вдруг ужасно захотелось иметь рядом надежного, сильного парня, который бы сам все решал: зарабатывал много денег, умел постоять за себя перед гопниками, а еще, хоть иногда, заботился о Маше и относился к ней как к принцессе. Или даже увез жить и учиться за границу.
Какие идиотские мечты! Маша едва не прикусила язык от досады. Как глупо так думать! Надо полагаться только на саму себя. Другие люди могут уйти, предать или впасть в депрессию, а в себе она всегда была уверена и знала, что не подведет. Уж кто-кто, а Маша найдет выход из любого лабиринта ужасов, который ей приготовила судьба. С самого детства она с пылом религиозного фанатика верила в саму себя. Справилась с двумя гопниками при помощи старой метлы? Значит, справится и с вымогателями долгов отца. Она еще посмеется над прошлым, когда будет попивать коктейли, плавая на розовом надувном матрасе в личном бассейне у себя в особняке, пока ее слуга Педро сервирует элегантные закуски, а садовник Карлос подстригает розы. Маша засмеялась, одергивая саму себя. Нет, она смотрит слишком много сериалов.
Дима вышел из маркета примерно через пять минут после нее, но Маша его не заметила. С энтузиазмом балерины, исполняющей свой первый сольный номер на большой сцене, она потешно танцевала для двух визжащих от восторга первоклашек. Дима постоял некоторое время поодаль, с улыбкой наблюдая за импровизацией апельсинчика, а потом быстро зашагал прочь, привычно сунув руки в карманы куртки и втянув голову в плечи.
Глава 5
После всей этой истории с гопниками Маша чувствовала себя ужасно разбитой. Вечером ее едва хватило на то, чтобы кое-как сделать уроки, принять ванну и прямо с мокрой головой завалиться в кровать. Маша знала, что челка этого не простит и утром покажет свой характер, но фен перегорел месяц назад, а денег на новый было жалко. Отец тоже рано ушел спать и, казалось, начал храпеть еще до того, как его голова коснулась подушки.
Маша привычно надела наушники и включила диск, который Танька ей записала в честь дня рождения. Самые любимые треки Маши. Потолок время от времени озаряли фары проезжающих мимо машин. Нужно было встать и задернуть шторы, но на это не было сил. В наушниках Бритни пела о том, как она снова заигралась с чьим-то сердцем, и Маша сквозь подступающий сон думала, что любовь – это какая-то ерунда для наивных дураков и истеричных личностей. Ее отец всю жизнь безумно любил ее мать. И к чему это привело? Уж лучше бы он все свои страдания трансформировал в стремление чего-то достичь. Не просто получил прибыль на халяву, вложив чужие деньги, а построил крутую карьеру. Раз у других получается, значит, это возможно.
Маша снова растворилась в мечтах о большом светлом доме, где на подоконниках будут цвести розы в фарфоровых горшочках, а во дворе обязательно окажется бассейн. Каким-то неведомым образом в эту фантазию просочился Дима, он готовил для нее апельсиновый фреш и так заразительно смеялся, что Маша проснулась с глупой улыбкой на губах. Но хорошее настроение улетучилось, стоило ей взглянуть на себя в зеркало. В этот раз гадкая челка превзошла саму себя. Пришлось принимать экстренные меры.
Когда Маша зашла на кухню, отец заканчивал есть. Ее порция яичницы стояла на столе возле дымящейся кружки со сладким чаем, поверх которой лежал хлеб с маслом и сыром. Этот завтрак папа неизменно готовил для Маши с начальной школы, и это уже стало важным ритуалом их общего утра.