– Ты теперь моешь челку отдельно от головы? – удивился отец, глядя на то, как мокрые капли стекают по Машиным щекам.
– Только когда она стоит дыбом, – зевнула Маша, садясь за стол.
– Не забудь про квартплату, там и так уже пеня с прошлого месяца капает. – Отец встал из-за стола, оставив на дочку грязную посуду.
– Что еще за пеня? – Утром мозги совершенно не хотели работать, но Маша их напрягла. – Постой, ты что, не платил за коммуналку в прошлом месяце?
– Платил, но не всю сумму, – отозвался из коридора отец. – Они там что-то, должно быть, напутали. Сними показания счетчиков и сходи разберись после школы. Сегодня там с двух до пяти принимают.
– Просто волшебно, – процедила Маша, откусывая бутерброд.
Казалось, отец решил довести свою дочь до нервного срыва, каждый день понемногу подкидывая информацию о долгах, которые ей предстояло с ним разделить. Шальная мысль влетела Маше в голову – если она после школы выскочит замуж за Диму, то сможет решить все свои финансовые проблемы. Только вот его семья вряд ли обрадуется такой невестке, да и сама Маша не была коварной соблазнительницей. Это лишь в сериалах героини не думали, а быстренько беременели наследником, но ей становиться матерью в неполных восемнадцать лет совершенно не хотелось. Да и дед-профессор уж точно их за это убьет. Маша вспомнила выпуск новостей, в котором засветился Артемов-старший, вещающий о региональной медицине. От его строгого взгляда тогда трясло даже журналистку, судорожно сжимавшую микрофон. Интересно, Дима с возрастом станет таким же пугающим?
Маша помыла посуду и начала собираться в школу. Открыв дверь шкафа, внутри которого висело большое зеркало, она придирчиво осмотрела полки. Сегодня выбор пал на черные капроновые колготки, короткую джинсовую юбку и обтягивающий голубой свитер на молнии с V-образным вырезом. Слава богам, в их школе не было формы! И конечно, Маша не забыла про яркий макияж и большие сережки-кольца, которые папа называл цыганскими. В сотый раз за утро уложив непослушную челку, Маша вышла из дома.
На лавке перед подъездом курил Илья, кутаясь в свою скрипучую кожаную куртку.
– Я уже замерз тебя ждать! – воскликнул он, поднимаясь навстречу и протягивая свернутые в трубочку деньги. – Держи.
– Всего две тысячи? – огорчилась Маша. Она видела, что точно такие же серебряные «моторолы»-раскладушки продаются гораздо дороже, и потому рассчитывала на большее.
– Все бэушные сотовые так стоят, чего ты хотела! – Илья кинул окурок в урну. – Тем более без документов. С ворованным товаром не особо хотят иметь дело.
– Он не ворованный, – вскинулась Маша.
Илья деликатно взял ее под руку:
– Хорошо, как скажешь. Пусть даже случайно найденный. Хотя, строго между нами, присвоение чужого имущества – это та же кража. А уж тем более его сбыт на рынке через посредников…
– Прекрати. – Маша попыталась вырваться, но Илья не позволил.
– Пойдем в школу, а то опоздаем. Чувствуешь? Дождь начинается, а у меня зонт. – Он ловко достал из своего пакета черный зонтик и раскрыл над их головами.
– Ненавижу ходить под руку, – продолжала упрямиться Маша, чувствуя себя ужасно неловко.
Илья выпустил ее локоть, но продолжал идти с ней бок о бок. Сегодня от него пахло как-то по-особенному: мятной жвачкой, кожей, лосьоном после бриться и еще чем-то ароматным.
– Новые сигареты куришь? – догадалась Маша.
– Ага, вишневые. Хочешь? – Илья выудил из кармана черно-бордовую пачку.
– Не, – отмахнулась Маша.
Один раз она уже пробовала курить, и ее едва не стошнило от мерзкого вкуса и запаха. Наташка с Таней иногда покупали «Вог» или «Вирджинию», чувствуя себя при этом ужасно взрослыми. Но Маша не одобряла такой бездумной траты денег. В ее душу тут же закралось подозрение, что Илья отдал ей далеко не всю прибыль от продажи Диминого телефона, а прикупил вместо дешевого табака мажорские ароматические сигариллы. Но он ведь не признается.
Тем временем Илья стал вполголоса напевать строчки из песни группы «Кино»:
– «Если есть в кармане пачка сигарет, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день…»
– Будь добр, заткнись, – с милой улыбкой предложила ему Маша.
– Ладно, кошечка, как скажешь. Смотри, вон впереди Денис идет. Догоним?
– А кто это?
– Да учился с нами до девятого класса, не узнала?
– Не узнала, – прищурилась Маша. – Этот твой Денис слишком похужал и возмудел.