Доползя до перехода, Маша возликовала. Но до металлической сетки было не дотянуться. И почему снизу ей казалось, что это будет легко и просто? Она решила попробовать раскачаться, но лишь неистово дергалась, как акробатка, внезапно впавшая в маразм посреди выступления. С каждой секундой спасительный план все больше напоминал клоунский фарс. Хорошо, что на ее представление не собрались зрители. Надо было признавать поражение и спускаться вниз. Маша посмотрела на разлохмаченный конец каната, касающийся одинокого синего мата, теперь почему-то казавшегося крошечным, и похолодела от ужаса. Ее ноги сплелись узлом; она не понимала, как переставлять руки, чтобы не соскользнуть.
– Помогите! Помогите! – в ужасе заорала она и попробовала перехватить канат, но руки тряслись и не желали слушаться. Маша зажмурилась, продолжая звать на помощь.
– Маша? – Голос Димы заставил ее распахнуть глаза. – Значит, твой крик мне не почудился.
Он стоял в переходе и озадаченно тер переносицу, явно обескураженный такой встречей с одноклассницей.
– Меня заперли в зале. А я на работу опаздываю, – выпалила она, стараясь висеть на канате как можно более грациозно. – Помоги, а?
– Спускайся потихоньку, я пока схожу за ключом на вахту, – сказал Дима и собрался было уйти.
Маша оторвала одну руку от каната и протянула к нему в мольбе:
– Как спуститься?
– Ну как залезала, только в обратном направлении, – не понял вопроса Дима.
– Не могу, – прошептала Маша, снова в отчаянье закрывая глаза.
– Как кошка на дереве, – вздохнул Дима. – Жди тогда, я мигом.
Маша чувствовала себя идиоткой. Наверное, она еще никогда в жизни не попадала в такую дурацкую ситуацию. Хорошо, что ее обнаружил Дима, который не имел привычки издеваться над людьми за их промахи. Если бы здесь была Кристина или Пашка, то на следующий день весь класс бы над ней ржал.
От грустных мыслей Машу отвлек звук открывающегося замка.
– Я уже здесь! – крикнул Дима, подбегая к канату. На секунду он странно завис, но потом встал на мат и протянул руки. – Попробуй спуститься. Сорвешься – я поймаю.
– Если я свалюсь, то сломаю тебе шею, а себе ноги. Лучше найди лестницу! – крикнула Маша. – И поторопись, у меня руки болят!
– Да какая лестница? Не представляю, где ее искать. Слезай давай!
– Страшно!
– То есть слезать тебе страшно, а висеть под потолком, сверкая задницей на весь спортзал, – нет? – иронично спросил Дима, и только тогда до Маши дошло, как высоко задралась ее мини-юбка.
Впервые в жизни она не нашлась что ответить, а лишь задохнулась от возмущения.
– Только не вздумай скользить, сотрешь все ладони! Просто перехватывай! – продолжал Дима.
Маша решила последовать его совету, но руки совершенно ее не слушались. Она попробовала двинуться вниз. Уже через мгновение ладони соскользнули, и боль прожгла кожу. Маша завизжала как ненормальная, падая, но Дима не подвел, он и правда ловко ее подхватил, не дав удариться.
– Сильно содрала? – спросил он, ставя ее на пол и пытаясь поймать ее руки, пока Маша одергивала юбку, решившую стать поясом.
– Спасибо, – сказала Маша, сжимая ладони. – Это ерунда.
– И даже плеер на поясе! Ты под музыку тут лазила? – Дима улыбнулся краешком губ, но у Маши не было сил отвечать. – И почему ты просто не сидела на месте? Рано или поздно кто-то прошел бы по этому переходу.
– Еще раз спасибо. А теперь мне пора, – стиснула зубы Маша.
– А рюкзак твой где? – Он окинул взглядом спортивный зал.
– Оставила у гардеробщицы, чтобы не таскать. – Маше наконец удалось придать себе более-менее опрятный вид, хотя руки еще дрожали.
– Тогда пошли, – отозвался Дима, глядя на часы. – Английский поучить не хочешь? У меня еще есть полчаса.
– Ну нет, – помотала головой Маша. – Этого я не выдержу. И на работу уже опаздываю.
– Тогда до завтра. – Дима все же взял ее руки в свои и попытался осмотреть ладони.
Почувствовав его теплые пальцы на своей коже, Маша дернулась.
– Не надо играть во врача! – прошипела она, ощущая что-то похожее на паническую атаку, про которую ей так часто рассказывала Таня. Машу бросило в жар, сердце бешено заколотилось, а дышать стало трудно.
– Как скажешь. – Он выпустил ее руки и протянул ключ. – Верни на вахту, как запрешь зал, а я пошел.