Пифагор представляет собою адепта высшей ступени и притом с научным умозрением и философским складом, который больше всего подходит современному уму. Но сам он и не мог и не надеялся сделать из своих учеников совершенных адептов. Начало великой эпохи имеет всегда своего великого вдохновителя. Его последователи и ученики его последователей составляют проникнутую магнетизмом цепь, которая распространяет его мысль по всему миру.
На четвертой ступени посвящения Пифагор довольствовался передачей своим ученикам того, как можно применять его учение к жизни. Ибо Эпифания , обозрение с высоты, оставляло в душе глубокие и животворящие идеи относительно земной жизни.
Происхождение добра и зла остается непонятной тайной для того, кто не дает себе отчета относительно происхождения и конца вещей. Мораль, которая не имеет в виду высших судеб человека, будет только утилитарной и навсегда несовершенной.
Более того, человеческая свобода не существует в действительности для тех, кто чувствует себя рабами своих страстей, и она по праву не существует для тех, кто не верит ни в душу, ни в Бога, для кого жизнь есть вспышка сознания между двумя безднами небытия. Первые живут в рабстве у души, скованные страстями; вторые – в рабстве у разума, ограниченного физическим миром.
Не так живет человек религиозный и истинный философ, а тем более теософ, который видит истину в троичности своего существа и в единстве своей воли. Чтобы понять происхождение добра и зла, посвященный смотрит духовным взором и видит три мира , а не один. Он видит темный мир материи и животного начала, где властвует неизбежная судьба. Он видит светлый мир Духа, невидимый для нас мир, огромную иерархию освобожденных душ, где царствует божественный закон, где действует Провидение. Между обоими мирами он видит в полутьме человечество, основанием своим погруженное в мир естественный, а вершинами касающееся божественного мира.
Его гений: свобода. Ибо в тот момент, когда человек познает истину и заблуждение, он свободен избирать между Провидением, которое хочет свободного исполнения истины, и роком, который сам выполняет нарушенный закон справедливости.
Акт воли, соединенный с действием разума, есть лишь математическая точка, но из этой точки исходит духовная Вселенная. Каждая душа чувствует инстинктивно то, что теософ понимает разумом, то есть что Зло есть то, что влечет человека в роковые условия материи, следовательно, к разъединению. Добро же есть то, что заставляет его подниматься к божественному закону Духа, то есть к единству. Его истинное назначение состоит в том, чтобы подниматься все выше и выше своими собственными усилиями. Но для этого он должен сохранить свободу падения.
Круг свободы расширяется до бесконечности по мере того, как человек поднимается вверх, и тот же круг уменьшается до бесконечно малой величины по мере того, как он опускается вниз. Чем выше подъем, тем больше свободы, ибо чем полнее человек вступает в область света, тем более приобретает он сил для добра. И наоборот, чем ниже спуск, тем больше рабства, ибо каждое падение в область зла уменьшает понимание истины и ограничивает способность к добру.
Таким образом, над прошлым человека господствует рок , над будущим – свобода , а над настоящим, вечно сущим, которое можно назвать вечностью, – Провидение [42] .
Из совокупного действия судьбы, свободы и Провидения возникают бесчисленные доли, и ад, и рай, для человеческих душ. Зло, являясь разногласием с божественным законом, не есть дело Бога, а человека, и потому зло существует лишь относительно и временно. Добро же, состоя в согласии с божественным законом, существует реально и вечно.
Ни Дельфийские, ни Элевсинские жрецы, ни посвященные философы не имели намеренья открывать эти глубокие идеи народу, который мог понять их превратно и злоупотребить ими. В мистериях это учение изображалось символически разрыванием на куски Диониса, но при этом непроницаемым покровом прикрывалось то, что можно назвать страданием Бога.