Затем она просыпается в тяжелой атмосфере. Эфирное светило, прозрачные души, океаны света – все исчезло. Вот она снова на земле, в бездне рождения и смерти. Но все же она еще не утеряла небесного воспоминания и ее крылатый руководитель указывает ей на ту женщину, которая будет ее матерью, которая уже понесла в себе зародыш дитяти. Но этот зародыш будет жить лишь в том случае, если дух оживотворит его. И тогда совершается самая непроницаемая тайна земной жизни – тайна воплощения и материнства.
Таинственное слияние происходит медленно, постепенно, орган за органом, фибра за фиброй. По мере того, как душа погружается в эти горячие недра, по мере того, как она чувствует себя захваченной в изгибы телесности, сознание ее божественной жизни бледнеет и погасает. Ибо между нею и высшим светом возникают потоки крови и телесные ткани, которые сжимают ее и наполняют мраком.
Уже тот дольний свет стал слабым мерцанием. Наконец, ее охватывает страшная боль и сжимает как в тисках; мучительная конвульсия отрывает ее от материнской души и внедряет в трепещущее тело.
Рождение совершилось, появилось жалкое земное существо, кричащее от ужаса. Но небесное воспитание вошло в сокровенные глубины бессознательного. Оно оживет лишь через познание или через скорбь, через любовь или смерть!
Так раскрывает перед нами закон воплощения и развоплощения истинный смысл жизни и смерти. Он составляет основную базу в эволюции души, и позволяет нам следить за нею в обоих направлениях до самых глубин природы и божества.
Ибо этот закон раскрывает ритм и меру, причину и цель бессмертия души. Из отвлеченного или фантастического понятия он превращает эту идею в живую и понятную, указывая на соответствие жизни и смерти. Земное рождение есть смерть, а смерть есть воскресение с точки зрения духовной. Смена обеих жизней необходима для развития души, и каждая из них есть одновременно и последствие, и объяснение другой. Тот, кто впитал в себя эти истины, находится в сердце тайн, в центре посвящения.
Но скажут нам: что же докажет нам непрерывность души, монады, духовной сущности, через все эти воплощения, если она сама забывает о них? На это мы ответим другим вопросом: а что доказывает вам тождество вашей личности в состоянии бодрствующем и во время сна? Каждое утро вы выходите из состояния столь же странного и необъяснимого, как и смерть, вы воскресаете из этого ничто, а вечером снова в него погружаетесь. Перемена в физиологических условиях мозга видоизменила взаимодействия души и тела и переместила вашу психическую точку зрения. Вы были тем же индивидом, но вы были в другой среде и вели иную жизнь.
У людей загипнотизированных, у сомнамбул и ясновидящих сон развивает новые способности, которые кажутся нам чудесными, но которые не что иное, как естественные способности души, освобожденной от тела. При пробуждении такие ясновидящие совсем не помнят, что они видели, говорили и делали в своем зрячем сне; но во время сна они прекрасно вспоминают все, что было во время предыдущего сна и иногда с математической точностью предсказывают то, что будет в будущем сне. У них как бы два сознания, две сменяющиеся и совершенно различные жизни, из которых каждая имеет свое разумное продолжение и которые завертываются вокруг одной и той же индивидуальности, как разноцветные шнурки вокруг невидимой нити.
Итак, глубокий смысл скрывался в названии, которое древние поэты-посвященные давали сну; они называли его братом смерти. Ибо покрывало забвения отделяет сон от бодрствования, как рождение от смерти, и подобно тому, как наша земная жизнь делится на две постоянно сменяющиеся части, так и душа на протяжении своей космической эволюции переходит от воплощения к духовной жизни, от земли к небесам.
Этот сменяющийся переход от одной сферы Вселенной к другой, это перемещение полюсов души не менее нужны для ее развития, чем чередование бодрствования и сна необходимы для физической жизни человека. Нам нужны воды Леты, чтобы перейти от одного существования к другому. Спасительный покров скрывает от нас наше прошлое и наше будущее.
Но забвение это неполное, и свет просвечивает сквозь покрывало. Врожденные идеи сами по себе уже доказывают предшествующее существование. Но есть нечто большее: мы рождаемся с целым сонмом неопределенных воспоминаний, непонятых стремлений, божественных предчувствий.
У детей кротких и спокойных родителей бывают порывы диких страстей, которые наследственность не может объяснить и которые идут из прежней жизни. Бывают иногда в самых скромных существованиях необъяснимые чувства и высокий идеализм. Не исходит ли он из обетов потусторонней жизни? Ибо оккультная память, сохранившаяся в душе, сильнее всех земных понятий. Она побеждает или изменяет, смотря по тому, верна она этому воспоминанию или нет.