И вот уже Рублев с мольбой смотрел на Дмитрия Сергеевича, чтобы тот открыл тайну.
-Ах, друзья мои,- тяжело сказал Дмитрий Сергеевич. Если все было так просто. И если я только знал бы, разве я мучил вас? Я не знаю, что выйдет, никто не знает. Судьба предлагает обстоятельства, но лишь только обстоятельства. Бог вложил в грудь человека сердце, чистое сердце без претензии на что-либо. И это справедливо, чтобы без форы и вот в ритме жаркой песни героя или в постыдном визге труса пропоет сердце в вашей груди решать только вам. Человек дирижер и собьется ли, сыграют ли Богам данные инструменты, не зависит от сочинителя. Бог и без того все устроил и сцену- жизнь и поворот судьбы – сюжет. Остается лишь одно - сыграть достойно учителя. Вы что же думаете Бог жаждет трусов и предателей? Но как окружить себя боевыми проверенными товарищами не испытав тех в бою?
-Значит, всегда есть шанс?- спросил Рублев.
-Что значит шанс- это жалкая подачка фортуны? Вот Бог поистине милостив и его подарки всегда и во всем не знают границ, он подарил вам право выбирать. Иван Иванович подскажите, как любят выражаться ваши паразиты.
-Про то, что фарт любит рисковых.
-Вот-вот. Не попробуете, не узнаете. Я вам скажу, эти аферисты просто сбились с истинного пути, а отваги им не занимать. Если вон они черта порой ни во что не ставят, что уже говорить о людоедах. Хотя признаться честно мне лучше черт, чем людоед.
-И я про то мой господин. Как бы у Лени сердце в пятки не ушло.
-Не будем отчаиваться Иван Иванович как не как у Лени в союзницах сама любовь, а любовь окрыляет, любовь придает силы, любовь даже из самого законченного негодяя может сделать человека.
-И наоборот,- улыбнулся Иван Иванович.
-Я смотрю, вы развеселились.
-Извините мой господин.
-Не извиняйтесь бодрость духа это подспорья. Отправляемся все вместе на острова и все подготовим. Во всем надо уметь находить положительные стороны.
-Да здесь, откуда?- воскликнул Рублев. Если Леня не пройдет проверку и дрогнет, что можно будет найти в этом полезного?
-Не скажите Егор Игоревич. А людоеды?
-Что людоеды?
-Как что? В каком веке поедят нормально.
Рублев ахнул.
-Все- дискуссия окончена. Съедят Леню или наградят, от него зависит. Полетели и станем, надеется. - Да Егор Игоревич вы правильно подумали, сатана не исправим и в этом я весь.
Глава одиннадцатая. Превращение паразита в героя.
Да дорогой читатель ты догадался, сейчас будет про Леню. Даже нет, не столько про Леню, сколько про то на что способна любовь.
О боги, боги разве можно было не завидовать Лёни? В прошлом паразиту, вору, бездельнику и проходимцу. Погоня была давно позади, преследователи наверно навсегда потеряли след и все, все вокруг было только для него. О боги, что же вы попросите у Лёни взамен? Что вы попросите у меня я даже представить боюсь.
Надо сказать, что про зависть это не пустые слова. Ну, скажите, положа руку на сердце, кто из вас мои дорогие друзья не мечтал вот так запросто голышом побегать с любимой за руку на берегу озера со всех сторон украшенного миллионом орхидей? Или держась за руку с головой окунуться воду и только насколько хватить сил по образу птиц парящим в облаках лететь, расправив невидимые крылья?
О боги, боги неправда ли вы научили нас мечтать, чтобы у вас всегда было под рукой, что нам предложить взамен свободы?
Здесь вообще все было иначе и необыкновенно легко. Лёня только что не летел. Само место располагало к зарождению чего-то необыкновенного в груди нашего Лёни. Нет, песен райских птиц было не слышно. Да и не к чему нам это. И без них нашим героям было радостно как никогда в жизни. Могу предположить, что в последствие автора упрекнут, что он вот, мол, нечего толком не рассказал не о растительности, произрастающей на острове не про существ населяющих райский уголок другими словами ни вам, пожалуйста, не флоры, не фауны. Да согласен пробел. Ну, сами подумайте, какая к черту фауна с флорой, когда автору хотелось писать про любовь. Желало его сердце писать про то, как Лёня был счастлив, как Лёня всем своим естеством тянулся к такому согревающему его душу свету. Как же тогда Лёня был счастлив! Разве можно было не завидовать Лёни? Ну, отчего же можно было и не завидовать. Можно, ну я не мог.