-Хорошо, Дмитрий Сергеевич.
-Вот и славно. Прошу на выход, а то предполагаю, что Иван Иванович уже заждался.
Дмитрия Сергеевича и его спутников ждала коляска, запряженная тройкой вороных коней с бубенцами. Черные как смоль от хвоста до ушей, верные на все времена помощники Ивана Ивановича звали в дорогу, били копытам и сыпали горящие искры на тротуар.
-Двадцать первый век на дворе, где вы раздобыли это чудо?- воскликнул Рублев, с восхищением рассматривая транспорт, который Гоголь в труде всей свой жизни сравнивал с Россией.
-У цыган выменял!- отвечал Ивана Иванович.
-На что, если не секрет?- спросил Николай Александрович.
-На то, что они еще тысячу лет будут сыты и обуты, не работая.
-В три дорого переплатили, русскому народу тысячу лет придется расплачиваться,- недовольно сказал Николай Александрович, но охотно сел в коляску.
-Хоть и неважный, но император до мозга костей,- шепнул Дмитрий Сергеевич на ухо Рублеву.
Все уселись в коляску, и Дмитрий Сергеевич повелел:
-Трогай, Иван Иванович, а то еще немного и выбьет Павел Петрович всю дурь из Лёни и его детям ничего не достанется.
-Это как?- взволновался Рублев.
-Насмерть!
Да разве так можно?!- воскликнул Рублев и, растревожившись, встал на ноги.
-А от чего же нельзя,- сказал слуга и взял в руки вожжи.
Рублев побледнел.
-Садитесь, Егор Игоревич, Иван Иванович шутит.
Коляска дернулась с места, прежде чем Рублев успел сесть и он упал и, ударившись обо что-то головой, уснул сном младенца. Да именно уснул, а не потерял сознание.
Рублев спал и не видел, как коляска несла его по улице Большая Садовая, останавливалась на светофорах и срывала восхищенные, переполненные любопытством, взгляды прохожих, которые с замиранием сердца провожали экипаж с необыкновенными пассажирами. Как Николай Александрович по привычке махал людям рукой и как коляска, словно птица парила над городом.
Рублев спал и не слышал, как Дмитрий Сергеевич сказал:
- Николая Александровича, ваш голубь пробился через тучи.
В глазах Николая Александровича вспыхнуло волнение, заглушившее болезненную печаль.
-Какой Его ответ? Почему я не с семьей?
-Его ответ - больше слушайте шутов!- ответил Дмитрий Сергеевич и спрятал рубль Николая II в альбом Романовых и Николай Александрович растворился в воздухе.
Глава четвертая. Павел Петрович.
По дороге домой Лёня зашел на Центральный рынок.
Деловито осматриваясь по сторонам, он шагал по рыбному ряду. Осетрина с золотыми прослойками жира, пузатые цимлянские лещи горячего и холодного копчения, сверкающие от проступающих капелек жира рыбцы, балык из «толстолоба» и сазана, сушеная чехонь и «тараночка», что словно мед под пиво. Горы копошащихся раков и длинный ряд машин с бочками, доверху наполненными живой рыбой, запрыгивающей из сачков продавцов прямо в сумки покупателей. Аромат, пробуждающий волчий аппетит, витал по рыбному ряду. От разнообразия рыбы шла кругом голова. Гости города, прежде только слышавшие о дарах Дона, завидев наяву достояние донской земли, теряли сон, и порою случалось, что даже сходили с ума.
Лёня купил литровую банку черной паюсной икры, соленой осетрины и сотню живых раков с хвостами шириною в ладонь, заплатив за усачей по пятьдесят рублей за штуку. На выходе из рынка Лёня зашел в магазин и припас к рыбному столу десять бутылок пива. Проходя мимо храма с золочеными куполами и колокольней, пронзающей небо, Лёни вздумалось перекреститься, но руки были заняты, и он заторопился на съемную квартиру, где его никто не ждал, потому что он считал брак полной морокой.
У Лёни была девушка, которая по его зову, сломя голову, летела к нему на встречу. Мимолетная близость обрывалась поздним утром, когда Лёня просыпался и вежливо выставлял подружку за дверь.
В прекрасном расположении духа Лёня вошел в просторную двухкомнатную квартиру, за которую частенько задерживал оплату. Он погрузил покупки в холодильник и взялся за телефон. Набирая номер, он улыбнулся своему отражению в зеркале, отметив про себя, что не мешало бы наведаться в магазин модной одежды и одеться с ног до головы. Так сказать, для разминки с каждой секундой разжигающегося воображения, которое проснулось от обладания солидной суммы денег, и требовало полета мыслей и осуществления самых заветных желаний.