-Начинается, мой господин, начинается,- обрадовался Иван Иванович, заерзав на сиденье.
-Давайте подержим автора,- сказал Дмитрий Сергеевич и зааплодировал. Зал подхватив аплодисменты, вдохнул уверенность в сердце Петухова и он, сделав глубокий вдох…
-Многообещающе!- радостно воскликнул Дмитрий Сергеевич. А про что собственно пойдет речь?
-Про серебряник мой господин!
-Про серебрении!- воскликнул Дмитрий Сергеевич. - Да вы что совсем рехнулись это же наша с Богом тайна. В ней заложен секрет великих мастеров!
-Сами сказали, что надо таланты творить. Мы только намекнем, а вдруг получится! И выйдет вам с Богом новый король литературы, как заказывали.
-У вас наверно с Петуховым вышел роман в тридцать томов! Мы здесь все состаримся, пока конец придет!
-Нет, мой господин всего несколько страничек.
-Несколько страничек?! Две тысячи лет в несколько страницах! Наконец-то! А то эти доктора исторических наук меня замучили своими трудами. Давно мечтал!
-Да вы дадите автору начать?!- строго сказал Александр Македонский из восьмой палаты.
Дмитрий Сергеевич толкнул в бок Ивана Ивановича:
-Смотрите Филипп!
-Это Александр Македонский!
-Да, действительно с обоими здоровыми глазами!
-Исправить мой господин?
-Оставьте ваши шуточки.
-Но от чего же мой господин посудите сами. Македонских у них целых семь штук, когда Филиппа не одного. Где справедливость?
-И в самом деле, где! Обсудим после чтения. Я уже весь в нетерпении! А про пиратов будет?
-Еще бы!
-А любовь?
-Разумеется, мой господин!
-Мы вас будем слушать или историю?- снова не выдержал Македонский.
-Простите! Столько ждал! Так надеялся. Наконец! Начинайте, начинайте! И еще раз прошу меня извинить.
Петухов в надежде, что его больше никто не прервет не сатана ни Македонский, стал читать:
-Повелел мне мой единственный на все времена господин…
Поэма о серебрянике.
Повелел мне мой единственный на все времена господин заполучить ему последний оставшийся на свете серебряник, из тех самых тридцати серебряников, за которые Иуда предал Иисуса.
Двадцать девять серебряников из тех самых тридцати за которые Иуда предал Иисуса, безвозвратно растворились во времени. Апостол Матвей рассказывал, что на них, купили поле и хоронили на нем странствующих. Может и так, но в нашей истории одни из них были переплавлены, другие источены морской волной на берегу мертвого моря, а часть прохудилась, переходя из рук в руки. И только один сохранился в том самом первозданном виде, в котором был дан Иуде за предательство своего учителя. По роковому стечению обстоятельств или потому что так было угодно самому Богу, в напоминание человечеству о самом подлом предательстве на свете один единственный сохранившийся серебряник был той самой монетой, за которую Иуда купил у ростовщика веревку, на которой повесился. Но, а по мне так все во имя справедливости. Необыкновенная и в тоже время страшная судьба ждала всех, кому было уготовано обладать этой монетой. Хозяин серебряника хватал с неба звезды, но неизбежно наступал тот роковой день, когда от него отворачивались прежде самые преданные люди, и жизнь его огнем и мечем, обрывали заклятые недруги или он самолично сводил собой счеты. Какая же это справедливость спросите вы? Я думаю, что дела вот в чем. Злодеев монета сживала со света, а благородным людям давала силы совершать благие дела. Вот так-то. Поговаривают что все Людовики, которые сложили голову на плахе, держали в руках это серебряник, а Мария Стюарт так вообще спала с ним под подушкой. Доподлинно известно, что и не которые представители из числа дома Романовых играли в орлянку этим серебряником, за что и поплатились. Но все по порядку.
В одна тысячи двенадцатом году от рождества Христова я, будучи верен своему единственному на все времена господину, в черном невзрачном плаще с капюшоном на голове вошел в Иерусалим. Стаяло небывалое знойное лето. Солнце палило нещадно. На небе не было не облачка.
Умываясь потом и превозмогая желание где-нибудь освежиться за бокалом прохладного вина, я разведал с помощью подкупа, в то время мокрыми делами я еще не занимался, что род того самого ростовщика, который продал Иуде веревку, на которой он повесился, сначала преуспел, потом разорился и, вымер весь до последнего человека.