Один из близнецов достал из-под плаща хрустальный флакон с алой как кровь жидкостью и вложил ее в руку Александру Николаевичу.
-Иван Иванович, приводите Зайцева в чувство,- сказал другой близнец.
-Подъем, паразит!- закричал Иван Иванович и вмазал бесчувственному Зайцеву тяжелую оплеуху
-Иван Иванович!- ахнул Александр Николаевич.
-Признаю, ваше величество, зверство. Но ведь же работает!
И вправду, надо отдать должное Ивану Ивановичу, Зайцев, очнулся, вздрогнув как будто на него вылили целое ведро ледяной воды.
Зайцев как в лихорадке замотал головой. Остановив свой взгляд на бездыханном мальчике, которого он на протяжении всего времени, даже когда был без сознания прижимал к груди, не выпуская ни на секунду из рук, к нему возвратилось отчаянье, обрушившись на него с новой, еще более ужасающей силой.
-Сейчас же возьмите себя в руки паразит! – закричал Иван Иванович.
-Я верю в вас, Зайцев,- сказал Александр Николаевич художнику, открыл флакон и поднес к его губам.
-Кто вы?- выпалил Зайцев и тут же забормотал:
-Помогите, пожалуйста, помогите.
-А мы что, по-вашему, дурака валяем?!- возмутился Иван Иванович.
-Ну что же вы, пейте,- взмолился Александр Николаевич,- он уже на подходе!
-Пей, паразит!- снова закричал Иван Иванович.
Зайцев подчинился, опустошив до донышка флакон, закрыл глаза и перешел за черту, не зная, вернется ли обратно. За тем окинул оттуда всех присутствующих внимательным взглядом и впился глазами в бездыханного пожилого человека и такого же безжизненного ребенка.
Лицо художника передернуло как будто он был с чем-то не согласен. Раздался гул приближающего издалека поезда, и художник бросился к нему на встречу.
-Нам остается лишь только уповать,- сказал Иван Иванович, провожая взглядом художника.
Илюша стоял на перроне и улыбался мечте, несущейся ему на встречу.
Подъезжающий поезд казался ему спасением. Он не был похож ни на один поезд, что приходилось ему видеть раньше. Хоть он и был весь окутан смрадным зловещим облаком, Илюша нисколько не боялся и был готов ко всему.
-Илюша!- закричал художник, как только увидел на перроне мальчика.
«Что ему надо?»- яростно подумал Илюша. - Я не хочу! Зачем?
Художник решил больше ничего не говорить. Он просто подошел и крепко взял Илюшу за руку. Так, как когда-то в далеком детстве он брал за руку мать. Но тогда он не смог ее удержать, вот и сейчас у него в голове кружилось лишь только одно.
-Я не отдам тебя, слышишь. Не отдам,- сказал художник.
Илюша улыбнулся. Необыкновенное, незнакомое ему прежде тепло пролилось в его сердце.
Поезд стал останавливаться, рождая на свет оглушающий скрип. Такой ужасающий, что в ушах художника сначала что-то зашумело, а потом раздался страшный звон, который сменил еле слышный гул. В глазах художника поплыло. Он ничего не слышал кроме непрекращающегося гула.
Голову художника как будто заключили в стольные тиски, но он не выпускал руку Илюши, а, наоборот, еще сильней сжал ее в своей руке. И тогда поезд загудел, набрал скорость и быстрее урагана пролетел мимо перрона, и где-то вдалеке растворился в воздухе.
Зайцев открыл глаза. Мальчик кашлял у него на груди. Иван Иванович был очень доволен. Александр Николаевич хлопал Зайцева по плечу и что-то говорил.
А Иван Иванович достал из-под плаща какие-то железнодорожные билеты.
-Что это?- взволновано спросил Зайцев, еще окончательно не придя в себя.
-Шанс!- ответил Иван Иванович. - Им нужен художник, привести в должный вид старую обвешавшую церковь.
Зайцев взял билеты.
-Окажите милость. Я бы хотел видеть монету,- сказал Иван Иванович, обращаясь к его величеству.
Александр Николаевич отдал Ивану Ивановичу рубль Александра II.
Иван Иванович улыбнулся монете без портрета. И прежде, чем скрыться, необыкновенные незнакомцы проводили художника и мальчика на перрон. Александр Николаевич не мог сдержать радость, был счастлив. Иван Иванович строго наказывал не подводить. Художник ничего не говорил, но было и без обещаний понятно, что он справится, обязательно справится. Илюша крепко держал художника за руку, смотрел на солнышко, щурился, улыбался и мысленно знакомил своего, прежде единственного друга, с художником. И просил солнышко не обижаться, если теперь он будет больше проводить время с художником, а не с ним.