-Настоящие, настоящие. А теперь, все быстро повернулись.
-Куда?
-Лицом к паровозу!
Переполненные недоумением все беспрекословно подчинились.
-Оле оп!- сказал Иван Иванович, и паровоз растворился в воздухе.
На туристов в упор смотрели одиннадцать слуг господина, как две капли воды похожие на Ивана Ивановича.
Они стояли в нескольких метрах от железнодорожного полотна на грязном тротуаре, и сразу за ними, за высокой кованой оградой, стояло нешуточных размеров здание из железа. Да, да, именно из железа. Огромные листы метала, наверное, весом в целую тонну не меньше, были сварены между собой и образовывали конструкцию, отдаленно напоминающую ангар. Никаких надписей или даже намека на то, что это был обещанный Иваном Ивановичем зоопарк, на сооружении не имелось.
-Ничего себе, зоопарк!- сказал кто-то.
-Это вход!- сказал Иван Иванович.
-Нечего себе, вход!
-Вполне респектабельный. Большой!
-Да, но как-то непривычно, чего-то не хватает.
-Удава на последнем издыхании и не вполне адекватного фотографа, который завязывает галстукам полуживую рептилию на маленьких детях, трясущихся от страха?
-Да!
-Дудки, как сказал бы Бобров. У меня здесь своих ненормальных хватает, чтобы я еще кого-то со стороны приглашал. Кстати, где оркестр?
Одиннадцать слуг все как один пожали плечами.
-Мы ждем!
-Да, пожалуйста! Что желаете?
Иван Иванович взглянул на туристов. У молодых людей горели глаза. Женщины хоть и выглядели уставшими, но готовы были, как всегда, на все.
-Орф “Фортуна!”- решил Иван Иванович и под тревожное рваное пение хора повел людей черт знает куда.
Ветер трепал волосы, кто-то дрожал. Светлана прижималась к Михаилу, Алена крепко держала за руку Ивана Ивановича.
-Открывайте!- сказал Иван Ивановичи и одиннадцать слуг распахнули массивные двери. Огромное пространство под стать океану предстало перед людьми. Ни стен, ни потолка – ничего, лишь только ледяной ветер и запах разлагающей плоти, как будто кто-то гнил заживо. На многие километры сплошная пустота, и только лестница с гранитными широкими ступенями и металлическими круглыми перилами вела глубоко под землю. Из места, напоминающего вход в подземный переход, бил тусклый свет и доносился тошнотворный запах.
-Сначала - предисловие,- сказал Иван Иванович. Он освободил свою руку, и Алена замерла со страхом в глазах. - Я буду поблизости.
-Хорошо!
Иван Иванович принялся ходить из стороны в сторону как маятник часов. Так он, собственно, делал всегда, когда собирался говорить серьезные и важные вещи. В движении у него лучше получалась, а момент был очень ответственный. Первый раз он выступал в роли экскурсовода, и не абы где, а в аду, если быть точным в одном из его мест, где, как я понимаю, содержались самые бесчеловечные существа, когда-либо жившие на свете. Называть людьми тех, кто здесь пребывает, будет неправильно. Разве можно звать изверга человеком? Того, кто с наслаждением измывается, а потом с улыбкой на губах лишает жизни.
От слов Ивана Ивановича зависело, как люди отнесутся к возмездию. Он должен был донести и наглядно показать, что ни один злодей не избежал высшего суда, и каждый получает только то, что заслуживает. Наверное, думал он, некоторые вещи кому-то покажутся очень страшными, но он твердо знал, что нет более бесчеловечных поступков, чем те, что совершили пребывающие здесь нелюди.
-Итак - инквизиция!- стал рассказывать вершитель справедливости. - Я хочу вам сказать, что это ведомство, как ни какое другое, обличило в свое время в человеке все его страшные наклонности. И, прошу учесть, именно в человеке, а не в инквизиции как таковой, которая являлась католическим институтом, построенным на базе монашеского ордена доминиканцев. Над людьми расправлялась не инквизиция, а одержимость злодеев- инквизиторов.
Почему я, собственно, заговорил об инквизиции. Я против смертной казни как таковой, но я полагаю, что, если бы сейчас против злодеев применялись некоторые средневековые расправы, может тогда злодеев было бы куда меньше. Я не призываю к насилию, но, как можно годами кормить безжалостных убийц детей и женщин, мне непонятно!
-Что вы предлагаете?- спросил рослый парень.